Раздевайся, Семёнова!

– Не могу… слишком большой… не влезет…

– Спокойно… Расслабься и все влезет… Не сжимай так сильно мышцы…

Со стороны можно было подумать, что со мной пытаются заняться анальным сексом. Палец казался огромным, а от одной мысли о том, что туда должно поместиться нечто гораздо большее, становилось физически плохо…

Все возбуждение как рукой сняло.

– Да, ты – проект еще тот, Семёнова…

Вытащив палец, Виктор Алексеевич потянул меня и развернул к себе лицом.

– Что, уже пора к психологу? – подняв мое лицо за подбородок, он недовольно хмурился. – Ты понимаешь, что все через это проходят, и, если бы дело хоть в половину обстояло так, как тебе насочиняла эта дура, ты бы услышала об этом гораздо раньше?

Не отвечая, я выскользнула из его рук и опустилась в горячую воду. Обняла себя за колени. Знаменский досадливо закатил глаза и цыкнул.

– Опять поза младенца… Если честно, мне начинает это надоедать…

Я даже зажмурилась – до такой степени стало тошно от этих слов. Что же получается – только дефлорировать меня ему и надо было? А раз не могу, значит все – в отставку? Пусть психологи разбираются? И похрену, как я буду со всем этим справляться сама… Состарюсь, наверное, девственницей…

Будто перезревший гнойник взорвался в сердце и залил душу ядом, едкие слезы застлали глаза. Взяв себя в руки, я приказала им вернуться на место – лишь веки потяжелели…

Поднявшись с колен, Знаменский открыл шкаф и вытащил из него большое, пушистое полотенце.

– Вставай, - сухо, без каких-либо эмоций приказал.

Я бы и сама поднялась – и так все яснее ясного… Сейчас поможет мне вылезти, оставит одну, чтобы оделась и… прости-прощай любовь. Хорошо еще, если домой отвезет.

Однако, зачем-то он принялся меня вытирать. Я не сопротивлялась, охваченная внезапным безразличием и какой-то тупой отстраненностью – будто все это происходило не со мной... Что было даже хорошо, потому что иначе слез бы мне было не удержать. Надо постараться сохранить это ощущение, решила я – до того момента, пока не останусь одна…

С тем же безразличием, будто со стороны, я наблюдала, как он снимает с вешалки мою одежду, обнимая за плечи, выводит из ванной и ведет по коридору… в спальню? Душевное оцепенение дало брешь, и я в недоумении подняла на Знаменского глаза.

– Ты – спать, - невозмутимо ответил он. - Я что-нибудь почитаю.

Сердце затаилось, готовое заплясать джигу.

Он прервал меня сердитым «шиком».

– Лучше бы ты думала прежде, чем доверять басням и пугать себя настолько, что у тебя теперь нервическо-мышечный блок и ты не можешь нормально заниматься сексом.