Раздевайся, Семёнова!

И тем ни менее, на этого мужчину нельзя было смотреть без малиновых щек и колотящегося сердца – все пропорции его тела были идеальны, гибкие мышцы плавно вливались друг в друга, плоский живот с отчетливыми, хоть и не выпирающими «кубиками» вызывал желание провести по ним рукой... Он был похож на выживанца из известной серии фильмов на канале «Зеленая Планета» - человека, способного поймать голыми руками рыбу, а то и перерезать глотку тигру – и все это исключительно благодаря своей гибкости и быстроте.

Он был совершенством в моих глазам. Так же, как я была в его.

 – По твоему ошарашенному взгляду я понимаю, что претензий к моей внешности у тебя нет… - немного сухо сказал он, расстегивая молнию на ширинке джинсов. Я вдруг поняла, что он волнуется – боится, что не произведет на меня должного впечатления. И чуть не рассмеялась от столь нелепого предположения. Хорошо, что «чуть» - неизвестно, как растолковало бы этот смех его болезненное самолюбие.

– Нет, – ответила я, сглотнув слюну. – То есть да. То есть… - запутавшись, я замолчала. И все еще не могла оторвать от него глаз.

– Давай-ка устроим интим…

Щелкнув выключателем, в полной темноте он подошел к кровати – все еще в джинсах, хоть и расстегнутых.

– Лучше так, – не узнавая своего голоса, ответила я, потянулась назад и включила ночник на тумбочке. Я не знаю, что мной овладело, но созерцание его голого торса пробудило во мне кого-то другого – кого-то смелого, наглого и бесстыдного. А может его собственная внезапная неуверенность дала обратный эффект.

Если он сейчас залезет рядом со мной под одеяло, я не выдержу и засмеюсь, подумала я вдруг.

Но он лег рядом – как и раньше, на одеяло, опершись на локоть.

Я повернулась к нему и провела рукой по его щеке, чувствуя, как от моего прикосновения дергается мышца чуть пониже скулы.

– Если, хочешь, просто ляжем спать… – предложил Виктор Алексеевич ровным, без эмоций голосом, под которым явно читалась дрожь.

Не отвечая, лишь следя за движением своей руки, я очертила его заросший подбородок, спустилась ниже и повела пальцами вниз, по плечам, по напряженным, почти безволосым мускулам – каждую секунду поражаясь своей отчаянной смелости. Не знаю, куда бы я добралась, если бы он вдруг не схватил меня за запястье.

– Ты не обязана ничего делать…

Я, наконец, оторвала взгляд от своей руки и посмотрела на него.

– Разве? – спросила, охваченная каким-то шальным, опасным весельем. – Я думала, вы меня поработили…

Мне показалось, что эта фраза произвела впечатление, схожее с фурором – глаза Виктора Алексеевича внезапно расширились, ноздри дрогнули, втягивая воздух. Мне показалось, что еще секунда, и он бросится на меня, сметая все на своем пути… Однако он сдержался, овладел собой и лишь выразительно изогнул бровь.