Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

 — Списала все на смену обстановки и свежий воздух, — отпив ещё немного, поднимаю голову. — Всё-таки вы немного ведьма, тетя Эля.

— Как и все женщины, — смеётся заливисто. — Герман тебя тоже так называл… Любя.

Улыбка слетает с лица, настроение катится в бездну — и я снова готова разреветься. Немудрено, что меня рассекретили, ведь мои эмоциональные всплески сложно игнорировать.

— И всё-таки, Амина… В нашем ФАП-е так себе медицина, оборудование на ладан дышит, ты теперь и сама там работаешь, изнутри все знаешь. Думаешь, одного УЗИ на старом аппарате достаточно? — многозначительно кивает на мой животик.

На днях я тайком обратилась к местной узистке, чтобы убедиться, что с ребёночком всё в порядке. Попросила не записывать меня и не распространяться о моей беременности, даже заплатила ей за молчание, однако… врачебную тайну, видимо, здесь никто не соблюдает. Впрочем, на моем прежнем месте работы все было точно так же, только информация транслировалась напрямую Марату.

— Вы и об этом узнали, — усмехаюсь, чувствуя неловкость. Женщины приняли меня, утаив правду от Демина, а я отплатила им ложью и недоверием."

"— В поселке, где все друг другу или родственники, или сваты, или коллеги, сложно что-то скрыть. Да и набор витаминов в твоей комнате более чем красноречив. Я понимаю, что ты акушерка — и сама себе доктор, но… Квалифицированная помощь тебе не помешает. В конце концов, роды ты сама у себя точно не примешь. А что нам прикажешь делать в экстренной ситуации? Не дай бог, что-то случится.… Германа вызывать?

— Я прошу прощения, мне искренне стыдно, но поймите… Я боюсь обращаться в больницу, — выдыхаю честно, впервые открыто делясь своими страхами. — Мой бывший муж… Марат, — произношу его имя и передергиваю плечами. Сердце заходится в груди от паники. — У него связи всюду, а я не хочу, чтобы он меня нашёл… Нас...

Я бережно накрываю едва оформившийся животик, который прячется под расклешенным платьем. Пока что я выгляжу, скорее располневшей, чем беременной, но очень скоро мое положение уже невозможно будет скрывать.

— Давай вызовем Германа, — невозмутимо предлагает она. — Что бы между вами ни произошло, своего ребёнка он не бросит и тебя защитит.

Молчу, стиснув зубы до скрипа. В ее словах есть здравое зерно, однако что-то останавливает меня. Не могу выбросить из головы последние слова той женщины, которая просила Демина спасти их сына. Этим он сейчас и занимается — исполняет последнюю волю умершей. Разве я имею право ему мешать? На чаше весов — крохотная жизнь, что висит на волоске, а у нас с малышом и так все хорошо.

— О, легок на помине! — ворчит баба Стефа, которая до этого дремала в кресле с кошкой на коленях.