Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Но Амина… Как можно было отдать себя в лапы тирана? Снова… Впрочем, а чем я лучше?

Телефон разрывается.

На входящий звонок отвечаю не глядя. Плевать, кто бы там ни был. Ничего не имеет значения без Амины, но тихий шепот детского врача заставляет меня встрепенуться.

— Герман, когда ты сможешь подъехать в клинику?

— Я в России сейчас. Если что-нибудь нужно, там с малышом няня и…

— Требуется твое непосредственное присутствие и.… - заминка кажется вечностью, — согласие на операцию.

Резко выпрямляюсь. На меня будто ушат ледяной воды вывернули. Мысленно ругаю себя за те проклятия, что успел на эмоциях отсыпать невинному дитю.

— Какую операцию? Что случилось?

— Лучше обсудить это на месте. И как можно быстрее, — доносится как приговор. — Прилетай.

— Понял.

Перед отъездом стучусь к соседке. Она выходит быстро, будто дежурила под дверью, наблюдая за неадекватным маньяком напротив.

— Когда хозяйка вернется, а это рано или поздно случится… опять, — тяжело вздыхаю. — Отдайте ей это, — вкладываю в сложенные ладони комплект ключей с планетой и свою платежную карту. — Код она знает. Пусть снимает столько денег, сколько ей будет нужно, — достаю наличку, отсчитываю купюры, отдаю опешившей женщине. — Да, а это вам за помощь.

— Ну, что вы, — отрицательно качает головой, но стопку берет. — Благодарю.

— И ещё, — протягиваю ей визитку со своими номерами. — Отправьте мне эсэмэску, если увидите Амину. Это важно.

Спускаюсь по лестнице, а за спиной шелестит:

— Поссорились?

Предал. Хотя сам того не желал.

Глава 19

Три месяца спустя

Амина

— Когда ты собираешься вставать на учет? Сроки уже поджимают, да и медицинское наблюдение лишним не будет, — бросает как бы между прочим Элеонора, продолжая легко и беззвучно помешивать ложечкой ароматный кофе в маленькой фарфоровой чашке.

Изящный сервиз, как и многое в этом доме, подарил своим женщинам заботливый Герман. Каждая деталь напоминает мне о нем, и сердце щемит. В животе легким порханием бабочки впервые за маленький срок отзывается наш малыш, а папочка так и не знает о его существовании. Я никому не говорила до этого момента.

— Что? — растерянно переспрашиваю, сделав слишком большой глоток горячего отвара. Закашлявшись, прячу проступившие на глазах слёзы, и устремляю взгляд в кружку. Наблюдаю, как в мутном водовороте плавают травинки, пытаюсь отвлечься и утопить эмоции.

— Прости, мы со Стефой устали ждать, когда ты сама признаешься, — хмыкает тетя, и я слышу укор в ее всегда добром тоне. — Кстати, как тебе чай? Ты заметила, что токсикоз отступил в первые же дни и до сих пор не возвращается? — кивает на мои дрожащие руки, обхватившие кружку, и лукаво улыбается.

— Заметила… — невольно тяну уголки губ вверх.