Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Это его призвание — спасать людей. Только нас не смог…

Ласково провожу ладонью по животу, внутри которого вновь бултыхается рыбка, словно кроха слышит и узнает папин голос.

Скоро вы встретитесь, если опять что-нибудь не помешает...

Бежать я не намерена, да и некуда больше. Лучше останусь с людьми, которые не желают зла моему ребёнку, не отправляют меня на аборт и… наверное, любят. Иначе не терпели бы столько времени.

— Обойдутся без тебя твои немцы, — ворчит Стефа.

— Нет, дело в другом. При встрече расскажу, что случилось, — абстрактно произносит Герман, не вдаваясь в детали."

"На фоне слышится детский плач, сначала едва уловимый, словно котенок мяукает, а затем все громче и жалобнее. Сердце сжимается, обостренный материнский инстинкт берет верх, и на секунду я забываю, чей это сын. Хочется успокоить его, приложить к груди, укачать. Я машинально сжимаю ладони, впиваясь ногтями в кожу, опускаю влажные ресницы, и по щеке скользит слеза.

— Что там у тебя? — гремит удивленно, и связь обрывается.

Внизу живота неприятно тянет. В последнее время все чаще, спазмолитики и уколы, которые я сама себе прописываю, не помогают. Мне нужна передышка от эмоций и нервов, благоприятный фон, отдых. А ещё квалифицированное наблюдение — в этом Элеонора права.

— Гера приедет не один? — догадывается она. Молча киваю. — А эта женщина? Мать ребёнка?

— Умерла в родах, — выдавливаю из себя на одном выдохе.

— О чём речь? — хмурится бабушка, которая пропустила моё откровение и теперь пристально смотрит на нас обеих, как на двух заговорщиц.

— Тебе плохо? — замечает мое состояние тетя Эля. — Иди отдохни. И подумай о том, чтобы обратиться к врачу, всё-таки теперь ты несешь ответственность за новую жизнь, — тянется ко мне и, мягко улыбнувшись, накрывает мою ладонь, покоящуюся на животе. Чувствую ее тепло, и становится легче.

— Да-да, ты нашего единственного наследника береги, — поучительно грозит мне пальцем бабушка. — Воспитаем из него настоящего русского мужика!

Не могу сдержать доброго смеха, учитывая «дружбу народов», что сплелась в ДНК маленького Демина. Однако для женщин он просто свой — и этого достаточно. Родная кровь.

— Хм, судя по всему, не единственного. Гера тебя послушался, видимо, и расстарался, — хмуро перебивает родственницу Элеонора.

— Чой-та? Нормально скажите, наконец, что стряслось? Сидите тут шепчетесь, как две стрекотухи, а старшей в роду ничего не докладываете! Не порядок!

— Иди, Аминочка, а у нас семейный совет.

— Бабский, — насмешливо покашливает Стефа.

Закрываюсь в своей комнате, пью витамины, засыпаю под приглушенные перешептывания женщин. Мне снится Герман, в груди зарождается надежда, что не всё ещё разрушено, а в голове застревает назойливая, но очень уютная мысль.