Краденое счастье

Покопаться в прошлом этих людей, не было ли у них точек пересечения с Реутовым, не пропадали ли люди в их окружении, да просто изучить биографии, иногда благодаря рутинным проверкам всплывают самые неожиданные вещи.

Если бы Леша Кныш был хоть вполовину таким добросовестным, как Лиза! И если бы на него хоть на десять процентов так же действовал авторитет начкрима! Но Леша – бездельник и разгильдяй, он ни за что не станет делать ничего сверх самого необходимого. Мстислав Юрьевич пытался работать с ним одной командой, но Кныш высказался в духе, что за Михайловского и за скелеты, конечно, спасибо, а дальше мы сами.

И самолюбивый Зиганшин не мог заставить себя позвонить ему снова.

– Мстислав Юрьевич, вы здесь? – произнес кокетливый голос, и начкрим чуть не выпрыгнул в окно на манер гоголевского Подколесина.

На пороге стояла Оксана Васильевна Черных, терапевт отделения. Зиганшин скрипнул зубами. Вот кого бы он с удовольствием стал подозревать, если бы не женский пол!

Черных была очень ухоженной женщиной средних лет с умеренно расплывшейся фигурой и круглым поросячьим лицом. Волосы, черные и густые, были хороши, но она убивала всю их прелесть, заплетая на макушке в девичью косу, неуместную ни для возраста, ни для должности.

Зиганшин терпимо относился к некрасивым женщинам, признавая, что многие бывают чертовски обаятельны, и смотреть на них порой приятнее и интереснее, чем на скучные правильные лица. Но к Оксане Васильевне лучше всего подходил старомодный эпитет: «отталкивающая внешность».

Работы у Черных было мало, и она целыми днями просиживала в ординаторской, создавая вокруг себя атмосферу конфликта и психологического напряжения, без чего не могла существовать, как рыба без воды. Наблюдая за ней, Зиганшин от души порадовался, что служит в мужском коллективе и гарантирован от инсинуаций таких вот стерв.

Оксана Васильевна подхватывала мимоходом сказанное слово и раздувала мощный пожар, питая пламя конфликта дровами такой отборной демагогии, что нечего было и думать потушить его водой здравого смысла. Особенно доставалось Галине Ивановне. Глядя, как Черных третирует маму Галю, Зиганшин трясся от злости и был на волоске от того, чтобы нарушить самую главную заповедь настоящего мужика: никогда не вмешиваться в женские склоки.

Например, Галина Ивановна торопится на утреннюю конференцию. Бежит из приемника, от пациента, думает, что опаздывает, но, войдя в ординаторскую, видит, что начальство еще не подошло. «О, никого нет!» – восклицает мама Галя с облегчением. Не самое удачное замечание, но всем нормальным людям понятно, что имеется в виду. Всем, только не Оксане Васильевне. «Как это никого! – Черных трагически закатывает поросячьи глазки.