Краденое счастье

Общения с ним у Зиганшина совсем не получилось, не из антипатии или каких-то принципиальных разногласий, просто Тиглиев вел себя угрюмо на грани хамства со всеми без исключения людьми, кроме, пожалуй, профессора Журавлева.

Являясь заведующим отделением, Тиглиев впрямую не подчинялся Царькову и, наверное, поэтому состоялся как врач. Зиганшин выяснил, что он не достиг такого высочайшего уровня, как Сережкин, но в ургентной хирургии не имел себе равных.

Так горячо пропагандируемое Царьковым милосердие и участие Тиглиев отвергал напрочь. «Жалобы? Короче! Еще короче! Замолчите и отвечайте на мои вопросы! Показывайте!» – вот, пожалуй, весь набор слов, которым Тиглиев пользовался при общении с больными.

Если пациент пытался что-то возразить или высказать собственное мнение, Тиглиев молча протягивал ему бланк отказа от лечения и ручку.

Его можно было бы назвать мизантропом, но при всей внешней грубости заведующий отделением никогда не бросал больных без помощи и отлично знал свое дело.

У Зиганшина создалось смутное впечатление, что Тиглиев – это демоническая версия его самого, и, прикинув, как сам бы отреагировал на присутствие в отделе какого-то непонятного журналистишки, он решил даже не пытаться наладить контакт с этим суровым мужиком.

Тиглиев, как и Сережкин, не верил в виновность Ярослава, выразив свое мнение кратко: «Полный дебил, но не убийца». Столь же лапидарно он отозвался о правоохранительных органах в целом, Зиганшин хотел было возмутиться, но вовремя вспомнил, что он в данный момент журналист.

Обнаружился еще один деликатный момент: Царьков требовал, чтобы Тиглиев ассистировал ему на всех больших операциях, и при этом тормозил его научную карьеру так же, как душил докторскую Сережкина.

Мстислав Юрьевич никогда не понимал, зачем люди делают такие вещи. Как дикари, ей-богу, которые верили, что если сожрешь врага, станешь таким же сильным и умным, как он. Не станешь, увы. Зиганшин считал, что дать человеку профессионально вырасти и раскрыться – долг руководителя, и старался своих подчиненных подтягивать, а не гнобить. Если среди его оперов появлялись толковые ребята, он наставлял их и помогал перейти на руководящую должность, когда подходило время. А потом оказывалось, что у него везде знакомства и друзья, и многие вопросы решались очень просто.

«Кто же из них?» – думал Зиганшин, расхаживая по пустой учебной комнате. Его привел сюда Сережкин, чтобы «журналист» изучил историю кафедры, наглядно представленную на стендах.

Неожиданно для себя Мстислав Юрьевич подпал под таинственное обаяние старинных фотографий и стал внимательно разглядывать, представляя, какие были судьбы и характеры у людей, изображенных на них.