Краденое счастье

«Теперь уже никогда не узнать правды, – думал он, вглядываясь в застывшие лица на портретах, – когда уходишь, становится важным не кем ты был, а каким тебя помнят. И кто помнит лучше, друзья или враги».

Зиганшин нахмурился, вспомнив про женщин, найденных в сарае Реутова. Удастся ли когда-нибудь узнать их имена? Кто они были, как выглядели и что им удалось сделать прежде, чем они были убиты? Помнит ли кто-нибудь о них сейчас, тоскует ли, а может быть, еще ждет…

Но прошлое – это такой игрок, который никогда не открывает все свои карты.

Если не вычислить Человека дождя, его давние жертвы так и останутся безымянными. Родители их могут быть еще живы и проводят дни в тоске и неведении, вздрагивая от каждого стука в дверь. А если у этих женщин были мужья и дети, они должны знать, что произошло, что мама не бросала их.

Но как ни хотел Зиганшин поймать серийного убийцу, вынужден был признать, что покамест продвинулся очень мало.

За последнюю неделю он узнал много нехорошего о здравоохранении и его оптимизации, о том, что коллектив научных работников – ужасное кубло, или, как говорила его мама, «кобрятник», но эти сведения нисколько не приблизили его к разгадке.

Когда Фрида рассказала, как ее выгнали из аспирантуры, Мстислав Юрьевич отнесся к словам девушки с долей скепсиса, решив, что она не лжет, конечно, а просто неправильно поняла ситуацию. Теперь, узнав академическую кухню изнутри, он поверил, что соседка говорила чистую правду.

Но как ни страшен мир науки, все же очень сомнительно, что серийный убийца нашел в нем пристанище. Царьков? Сволочь и нарцисс, но, кажется, вполне доволен миром и собой, адекватно реализует свои амбиции, к чему еще рисковать? Особенно если имеешь административный ресурс извести неугодного тебе человека придирками и доносами в вышестоящие инстанции. Клименко? Типичный эпилептоид, и по психотипу в принципе подходит. Но с другой стороны… Миром, может, он и недоволен, а вот собой – полностью! И череда молодых жен косвенно свидетельствует, что у него нет особых сексуальных проблем."

"Доцент Сережкин? Только если ему ставят бутылку за каждую убитую женщину. Ну а завотделением слишком явно ненавидит человечество, чтобы быть тайным маньяком.

Зиганшин понял, что не может судить объективно, потому что искренне восхищается Сережкиным и Тиглиевым и совсем не хочет думать о них плохо.

Впрочем, «подходит – не подходит», «может – не может» – это не что иное, как гадание на кофейной гуще. Если серийный убийца настолько организован, что умеет носить «маску нормальности», то маска эта может быть любой: и мизантроп, и алкаш, и кто угодно.

Поэтому нужно отбросить психологическую лабуду и сосредоточиться на сборе оперативной информации.