Краденое счастье

Утром муж спокойно сдал смену, поднялся в кабинет жены и, не найдя ее на рабочем месте, решил, что она просто опаздывает.

Несмотря на молодой возраст, Верховские, поженившись девятнадцатилетними, имели солидный стаж супружества, поэтому муж не стал дожидаться Таню ради поцелуя в щечку, а спокойно поехал домой спать.

Сотрудники Татьяны Николаевны тоже не встревожились, решив, что она, наверное, отправилась на какую-нибудь конференцию, к которым вообще питала слабость, и не предупредила. Или предупредила, да они забыли.

Сотовые телефоны тогда были еще роскошью и имелись только у самых богатых и высокопоставленных людей.

В общем, пока Верховский выспался, а сотрудники сообразили, что вроде бы нет сегодня никаких интересных конференций, а есть, наоборот, очередь пациентов, которые ждут ангиографии, прошел целый день.

Дальше начались обычные в таких случаях мытарства: уговоры в милиции принять заявление, обзвон сначала родственников, потом подружек, потом справочных больниц.

Зиганшин знал: когда начинают серьезно заниматься розыском, близкие уже так истощены, что воспоминания о каких-то значимых мелочах, могущих навести на след, сгорают у них в огне тревоги и отчаяния.

Верховский утверждал, их жизнь до исчезновения Тани текла размеренно и обычно, жена нигде не бывала без него, и он не помнит, чтобы она собиралась куда-то шестнадцатого числа.

Кроме мужа, у Татьяны была мать, высокопоставленная чиновница в Минздраве. Она жила в Москве и про сиюминутные планы дочери не знала. Имелся еще старший брат, подводник, служивший на Севере и почти утративший связь с семьей.

Сотрудники все дали стандартные и бесполезные показания.

Пока была жива мать, с ее чиновными возможностями, поиск велся довольно активно, во всяком случае, дело регулярно пополнялось бумажками, а потом активность сошла на нет.

Приятель был действительно грамотным работником и пробил нынешние координаты Верховского и опера, возбудившего дело, не дожидаясь просьбы Зиганшина.

Мстислав Юрьевич поблагодарил, но решил сначала съездить на работу, вдруг там что-нибудь вспомнят о Татьяне Николаевне, хоть и минуло четверть века.

Ожидания его полностью оправдались. Немного поблуждав по больничным коридорам, он нашел большую двустворчатую дверь самого современного вида, толкнув которую оказался в красивом холле, с, кажется, мраморными стенами. Впрочем, он не успел разглядеть обстановку, потому что сразу налетели хорошенькие девушки в разноцветных хирургических пижамках и вытолкали его вон. Он еле успел попросить, чтобы позвали кого-нибудь, кто давно работает.

Минут через десять вышла сухопарая женщина с мрачным лицом и привела его в крохотный кабинет с пронзительно-больничной мебелью и голым окном.