Краденое счастье

– Может быть, она просто растерялась? Все же стать завотделением в двадцать шесть лет – серьезное испытание.

Антонина Семеновна рассмеялась:

– Вы, наверное, думаете, что я сама хотела быть заведующей и завидую Тане до сих пор? Так вот, молодой человек, ничего подобного! Я в первую очередь мать семейства, а остальное мне ехало-болело!

– Это точно, – вмешалась мрачная женщина, – Антонина Семеновна у нас ходит на службу, только чтоб развеяться от семейных забот.

– Кому что нравится, – миролюбиво заметила Антонина Семеновна, – наше отделение было вновь созданным, как теперь говорят, инновационным, и я туда перешла только потому, что работа все же полегче, чем на неотложке. Но после месяца работы с Таней едва не запросилась обратно. Она сразу стала меня рядить в свои лучшие подружки, как-то резко прикипела.

– Что ж плохого в приятельских отношениях?

– Так просто и не объяснишь… Ну, например, она сразу начала меня баловать. Давай, мол, буду отпускать тебя пораньше. Ну, ок! Потом говорит, раз у тебя дети маленькие, можешь опаздывать. Я снова ок! Целую неделю расслаблялась, хотя и не наглела. А дальше смотрю, она чуть что ко мне с задушевными разговорами пристраивается. И любит-то она меня, и восхищается, какая я молодец, все успеваю. Если бы я была заведующей, а она моей подчиненной, вопросов нет. Но когда наоборот, то это, мягко говоря, странно. Как-то раз я сижу себе спокойно, пишу истории, вдруг Таня мне приносит чай с конфеткой, хотя я ничего не просила у нее. Говорит, ты, наверное, устала, на, подкрепись. А я как раз пыталась сидеть на очередной диете, поэтому чай взяла, а конфету не стала, мол, прости, Таня, но я сладкое не ем. Сказала и забыла, и через неделю на ее глазах съела шоколадку, просто надоело уже себе во всем отказывать. И пошло-поехало! А почему ты тогда не взяла, а сейчас ешь? Может, тебе из моих рук противно брать, поэтому ты солгала, что не употребляешь сладкое? Э, думаю, пора завязывать с этой дружбой. Ну на фиг, лучше буду вовремя приходить на работу, чем отчитываться за каждый вздох. Но было уже поздно! Главное, я готова была на хорошие приятельские отношения, но она буквально мне нож к горлу приставляла, вымогая страстную дружбу. Подарила шарфик, будто петлю на шею надела. А почему ты не носишь? Тебе неприятны мои подарки? У меня плохой вкус? Пришлось каждый день рассекать в этом чертовом шарфе, как дуре, лишь бы Таня не привязывалась. Но все равно она мне покоя не давала. «А почему ты грустная? Что случилось? Это я тебя обидела?» – только и слышно было от нее! Или вот еще: «А давай проговорим!»

– То есть?

– Таня начиталась каких-то психологических книжек, в которых утверждалось, что любые непонятки надо проговаривать. Бррр! Слово-то такое, будто полы вскрывать.