Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)

Вокруг продолжалась стрельба, наводчик тревожно поднимал голову и осматривался по сторонам. Луговой загребал широкими ладонями землю, сухую траву и буравил головой туннель в бурьяне. Поблизости рванула одна, за ней другая граната.

Саша Бызин бросил их с близкого расстояния, они взорвались рядом с металлическим колпаком, но лишь сбили маскировочный камуфляж. Чертыхаясь, он пополз ближе, на него обратили внимание из траншеи и обстреляли. Наводчик расчетливо швырнул РГД, она звякнула о металл, треснула вспышка, а из бойницы ответила автоматная очередь. Пулемет из амбразуры безнаказанно подметал пространство сплошным веером пуль.

– Надо и остальным с фланга его обходить, – шептал Луговой. – Чего Маневич ждет?

– Нас с тобой, – закричал ему на ухо, как глухому, наводчик. – Там свои заморочки, надо эту железяку вывернуть. Ладно, кидай гранаты по одной, а я ближе подползу.

Бызин и его наводчик остановились в пяти шагах с тыльной стороны колпака. Задняя дверь приоткрылась, их обстреляли из автомата. Наводчик воевал с Бызиным с весны, вместе отступали от Миллерово, чудом вырвались из окружения, теперь везение для одного из них кончилось.

Автоматные пули угодили наводчику в плечевой сустав, кровь текла из-под мышки и по руке, непонятно было, где перевязывать. Да и невозможно перевязывать – следующая очередь угробит их окончательно, тем более Максим Луговой молчит.

– Эй, Макся! – позвал его Бызин и пополз к колпаку в одиночку.

Из оружия он имел лишь «наган» и трофейный нож. Пулемет из колпака разразился длинной очередью. Лейтенант Бызин выстрелил в упор в боковую бойницу размером с царский пятак. Металлическую заслонку лишь слегка погнуло, но Саша удачно поддел его толстым ножом и с руганью выпустил в узкую щелку шесть пуль подряд.

Внутри вскрикнули, закрыли отверстие покрепче. Бызин перезарядил «наган» и, перегнув руку, трижды выстрелил прямо в пулеметную бойницу. Руку обожгло словно ковшом кипящего масла, он закричал и выпустил «наган». С пальцев слезло мясо, сожгло ногти. Он ворочался, облизывая, как собака, отдающую жгучей болью ладонь.

– Макся, – снова позвал он.

Почему все его бросили? До людей всего десяток-другой шагов, и никто не хочет ему помочь. На самом деле все складывалось совсем по-другому. Маневичу стало не до колпака, из-за кустов бросились в контратаку сразу четверо или пятеро немцев. Лейтенант и штрафник рядом с ним немедленно открыли огонь, отбили нападение, но враги не отступили и стреляли сквозь кусты, не давая поднять головы.

Тяжело раненный наводчик из батареи лейтенанта Бызина ворочался у заднего люка и тщетно пытался перевязать плечо, которое сползало вниз по туловищу, держась на клочьях кожи. Кажется, рука совсем отвалилась.