Голоса ночи (сборник)

И многим ты даешь деньги под проценты?

– Какая тебе разница?

– Ксении давал? Лизке? Армену?

– Под такие же дикие проценты, как мне? У тебя для всех такие условия?

– А зачем же ты меня запугивал? Зачем угрожал? Зачем вообще все это придумал?

– Да потому что, глупая тетеря, если бы ты знала, что деньги мои, ты бы никогда не согласилась пойти в банк и пощипать счет Игоря! – фыркнул он. – Пороху бы не хватило. Пришлось немножко подтолкнуть тебя в спину. Иначе я бы никогда не вернул своих денег. Это было справедливо.

Она сунула сигареты в сумку, вскочила и перебросила через плечо ремешок:

– Все, если что, звони.

– Торопишься? – Саша не возражал против ее ухода, не спрашивал, когда они увидятся. Она посмотрела на него пристальнее и увидела, что он часто смаргивает и вот-вот уснет.

– Знаешь, – сказала девушка, уже берясь за ручку входной двери. – Я, в общем, всегда знала, что ты сволочь. Но какая ты сволочь, понимаю только теперь. И если с Ленкой что-то случится, я буду знать, кто это сделал!

– Ладно, – он нетерпеливо оттолкнул ее от двери, отпер замок и издевательски раскланялся: – Идите к черту, миссис Робин Гуд!

Блондинка с резкими чертами лица и темными глазами оказалась очень фотогенична. Юра был прав, когда сказал, что лицо у нее настолько запоминающееся, что она вполне может сниматься в кино. Вероятно, в таком случае ее ожидала бы карьера звезды. Ее большую, превосходную черно-белую фотографию, сделанную с видеокассеты, сразу стали опознавать. Анжелика зря клеветала на следователя – он хотя и не торопился, но свое дело делал.

– Да, помню, – сказала первая же старушка, живущая в том же подъезде, что и Анжелика, только на первом этаже. – Ходила такая.

На вопрос, когда «такая ходила», старушка неуверенно ответила:

– Давно… Может, лет десять назад.

– На пятый этаж, к Прохоровым. То ли к младшему сынку, то ли к старшему, которого вот убили… Нет, погоди, сынок, младший в армии был, к старшему, значит.

Старушка еще проконсультировалась со своей дочерью – заморенной грузной женщиной, бросившей на плите кастрюлю с тушеной капустой, и наконец уточнила показания:

– К старшему, к Игорьку. Санька-то был в армии, верно, он на год раньше моего внука ушел… А я помню, мы как раз нашего провожали, когда она тут бывала. Аккурат, в тот самый день, на проводах, я ее возле подъезда видела, потому и запомнилось, что день такой… Стало быть, значит, к Игорьку.

– Она вроде за него замуж собиралась, – дочь старухи старательно обтерла руки полотенцем и взяла фотографию, поднеся ее к своим тусклым, слезящимся от кухонного чада, близоруким глазам. – Да, я ее помню. Только она тогда не такая белая была, обесцветилась, значит. Русые были волосы, темно-русые.

– Коса была, – радостно припомнила старушка.