Звезда Сарханов

В идеале тебя можно было бы просто отравить, но разве могу я отказать себе в удовольствии и не попробовать вкус энергии твоей крови, незабываемые вкусы твоего страха и паники. Даже твой гнев, пока мы шли сюда, был чрезвычайно вкусен.

Я похолодела от ужаса. Тело покрылось липким потом и неприятными мурашками.

– Видишь, ты уже боишься так сладко, – мурлыкнул это извращенец, а я не смогла выдавить из себя ни звука.

– Зафиксируйте самку, – приказал он стоящим у столба слугам.

И только когда двое неприметных ринулись и схватили за руки, ко мне вернулась способность говорить.

– Отпустите меня немедленно! – кричала я, тщетно пытаясь вырваться из стального захвата конвоиров, билась, изворачивалась, но медленно приближалась к ненавистным столбам.

Теперь уже я визжала и всхлипывала, пытаясь освободиться. Теперь мои звуки повторяло гулкое эхо, отражаясь от стен этого жуткого места. С противным щелчком на моих запястьях защелкнулись металлические браслеты, напоминающие кандалы. Цепи натянулись, поставив меня в позу распятья.

Герин обошел место экзекуции и встал, глядя мне в лицо. В руках он держал тот самый кнут с металлическими вплетениями, который меня так напугал.

– Ты боишься все больше, твоя паника нарастает, – говорил он, а клочья грязного тумана неприятно клубились по всему его телу, вспыхивая багровыми всполохами. А я не могла ни о чем думать, лишь смотрела, как крючковатые пальцы поглаживают рукоять. – Постольку, поскольку ты уже ничего никому не расскажешь, я подробно изложу, что с тобой будет.

Он куда-то отошел и вернулся, держа в руках черный небольшой флакон.

– В этой бутылочке яд, самый сильный, самый незаметный и коварный. Попадая в организм, он блокирует работу всех органов живого существа за 5 часов, вызывая сильнейшую боль, а сам благополучно растворяется, не оставляя следов. Его практически невозможно обнаружить. Добывается он из желез ластоногого слизня с планеты Хаук, и противоядия у него нет. Конечно, можно было бы подлить его в твою еду, но искушение слишком сильно. Я буду наслаждаться твоим вкусом долго, почти до твоего конца. Тем более твоя кровь и твои эмоции лично тебе больше никогда не понадобятся, – он откупорил бутылочку и медленно смазывал жидкостью кнутовище, – я наношу этот яд сюда. Вот, смотри! При ударах, когда вскроется твоя плоть, он проникнет в тебя, распространяясь по телу, а горячая кровь потечет сладкими потоками, наполняя меня желанной энергией. А потом я обработаю тебя еще одним средством и ты станешь как новая, вся целая. Тебя вымоют, оденут, и никто не догадается, от чего ты умерла. Постарайся продержаться подольше.

Он поднял на меня свои глаза. О-о, они уже не были пустыми, там была алчность, предвкушение, нетерпение и азарт маньяка.