28 сантиметров счастья

Случайно залетела в тот клуб, случайно попалась под руку. Случайно оказалась дочкой Абрамова. Случайно забеременела. Хрен бы когда еще поверил в такую случайность. Любую другую бабу уже допросил бы, вытряхнул бы все наружу. Но не ее. Эта может случайностей на свою жопу нахватать. Принцесска хренова.

Даже во сне умудряется достать. Выдернуть из забвения. Инстинкты на нее реагируют, на каждое ее движение. Без слов чую, что что-то не то происходит: она жмется ко мне, свернувшись в клубочек, странно и тревожно дышит, а сердце трепыхается, как птица в клетке.

— Нет, — всхлипывает внезапно она. Ногти впиваются мне в кожу, словно пытаясь разодрать. Потом слышу вскрик, и принцесска начинает метаться на постели, — нет, нет, не надо! Пожалуйста!

— Диана, — открываю глаза, кладу руку ей на грудь и прижимаю к кровати, останавливая странные метания. Нависаю сверху над ней, слегка встряхнув, — слышишь? Принцесска. Заканчивай вопить.

Сколько время? Три часа ночи? Четыре? За окном уже светает.

Она распахивает резко глаза. Огромные. Светлые. Как озера. На дне — темнота. В самой глубине плещется откровенный, дикий ужас. И эти озера внезапно проливаются влагой по щекам. Принцесска начинает завывать со всхлипами, закрыв лицо узкими ладонями.

Блядь. Лучше бы она пистолет достала и выстрелила бы в меня. Или ножом вскрыла бы. Это было бы менее дико по ощущениям.

— Что за хрень? — ровно произношу я, стараясь держать себя в руках. Не знаю даже, от чего держать. Но ее рыдания перетряхивают все внутри, будят что-то жуткое. Сносящее крышу, — кошмар увидела? Ты уже проснулась, принцесска. Слышишь?

— Рустам… — с громким всхлипом выдает она, содрогаясь от рыданий, — они ненавидели меня. Господи…

— Кто? — спрашиваю я, в принципе, догадываясь уже, что получу в ответ.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мать и отец… Прости, — ее голос ломается, становясь то тише, то, наоборот, взлетая эмоционально вверх. Это до жути играет по нервам. Не она меня бесит. Приводит в ярость причина ее слез, — мне приснился сон о том, что я уже давно забыла. Они ненавидели меня. Я им мешала. Отец боялся, что я наврежу своему брату, и поэтому сказал отправить меня к бабушке. Прости, я думала, что давно переболела этим, но сейчас мне ужасно больно. Я всегда думала, что смогу изменить их отношение. Даже когда сбежала… глубоко внутри надеялась, что они пожалеют однажды.

Блядь. И что я могу ей сказать? Она продолжает закрываться руками. Слезы уже льются на простынь. Я не могу ей сказать, что, да, ее семья — полная херня. Она и так это понимает. Дерьмовый способ успокоить. Я вообще не знаю, как успокаивать кого-то.