28 сантиметров счастья

— Сука, — цедит отец, — еще раз повторяю: мне насрать на нее. Либо ты отправляешь куда-нибудь этого ублюдка, либо я ее присторю куда-нибудь сам. Достаточно с меня благотворительности. Я могу провести тест. И отказаться от родительских прав на нее.

— Ты сам виноват, — шипит зло в ответ мать, — ты подложил меня под своего партнера. Расхлебывай теперь. Урод. Поделился женой, зато контракт получил. Диана никуда не денется. Живи теперь с этим, тварь.

Я слышу громкий шорох, снова удар и начинаю тихо завывать под кроватью.

— Дрянь, — слышу рык, — я не просил тебя беременеть. Это ты, тварь, решила соскочить к кошельку потолще! Решила, что он тебе предложение сделает, если о беременности скажешь?! Шлюха!

Темнота. Я закрываю глаза, зажмуриваюсь так, что становится больно, закрываю уши руками, только бы не слышать все это. Я еще не понимаю, почему мама с папой ругаются. Не понимаю смысла слов, но хорошо чувствую, насколько эта ругань разрушительна для всех нас. Для меня. Для них. Для моей жизни.

Кто-то больно хватает меня за руку и тянет из-под кровати, и я обессиленно кричу.

— Замолчи, — шикает мать. Встряхивает меня и ставит на ноги, — чего вопишь? Достала. Зачем к брату полезла? Я тебе говорила, что нельзя? У тебя что, игрушек мало?

— Н-н-ет, — вхлипываю, — н-нет.

— Что «нет»? «Что «нет»?!

— Ма-а-ам, — я уже захлебываюсь в истерике, не понимая, почему на меня сердятся. Мать снова встряхивает меня, так, что голова дергается, и начинает срывать с меня одежду.

— Переодевайся. Поедешь к бабушке.

— Нет, нет, нет, нет…

— Переодевайся, я сказала! Хватит! Надо было слушаться меня!

Сердце болит так, словно в него вогнали огромный, ржавый гвоздь. У меня. Не у той маленькой девочки, которая просто думала, словно ее мир рушится. Ее боль я почувствовать снова не смогу. Ведь тогда я любила родителей. Ближе, чем они, у меня ни у кого не было. Сейчас уже эта любовь отболела и умерла, только остались отголоски обиды, но и они ранят меня до слез…

Раньше мне снились кошмары, в которых я видела недовольное лицо матери и отца, который старается изо всех сил меня игнорировать. В конце я всегда просыпалась с неясной тоской.

Сейчас же мне кажется, что я срываюсь и падаю в какую-то бесконечную темноту из боли и одиночества, испытывая давно забытое чувство полнейшего отчаяния. Причина проста: раньше меня держал простой вопрос «почему?». Мне казалось, что если я найду ответ, то смогу исправить все. Кошмары закончатся. Я обрету семью. Лица озарятся улыбками.

Я ошиблась. Я нашла ответ. И он меня уничтожил.

Слышу тихий вздох, который отпечатывается на груди теплом. Тонкие руки обвивают, скользят по телу, а чувство такое, будто кожу сдирают. Под анестезией. Не больно, но до самой души, сука. Прямо по нервам проводят.

Девчонка. Просто девка.