28 сантиметров счастья

Думаю, ты планировал его убить, а я, как его дочь, получила бы часть наследства, и…

— Я тебе вроде сказал не пороть хрень, — еще раз, с нажимом, заканчиваю ее словесный поток я, — главная причина брака — твоя беременность. Все остальное идет бонусом. Так даже лучше. Меня меньше будет парить, что в тебе течет кровь этой крысы.

— Это правда? — ее голос вздрагивает, — пожалуйста, не лги мне. Я этого не переживу. Я хочу быть тебе женой, Рустам. Я хочу хорошую семью, где мои дети не будут жить в кошмаре и с вечным чувством вины, как жила я. Я готова с тобой даже без любви жить. Если ты сделаешь вид, что у нас нормальная семья. Если ты будешь любить наших детей — этого достаточно. Если у тебя будет другая женщина — я просто не хочу об этом знать и всё…

Я рывком переворачиваю ее спиной обратно на постель и она вскрикивает от неожиданности. Оказываюсь сверху. Кладу ладонь на тонкую шею, немного прижимая. Хотя хочется сжать сильнее, чтобы всю дурь выбить из головы. Не слышать тот идиотизм, который она выдает сейчас.

Дурная. Реально. Но знает, куда бить своей дурью. Будто наручники с щелчком надевает на меня.

Мне все равно на его слова. Сейчас — так точно. После кошмара, после истерики, после того, как Рустам смог успокоить меня… сказать важные для меня вещи. Сейчас он мне ближе, чем кто-либо другой. А к отцу начинает зреть откровенно темная ненависть.

Всё. Хватит слез на сегодня. Я хочу забыть про тот сон.

Я обхватываю Рустама за запястье руки, которой он держит меня за шею. Скольжу выше, по крепким мышцам. Тишина такая, что я слышу даже шорох, с которым скользят мои ладони по коже. Я рассматриваю его сильное, тренированное тело, очертания, которые становятся резче из-за лунного света и темноты. Чувствую при этом, как в груди начинает что-то трепетать от этой картины.

Мне нравится произносить его имя. Когда я успела перешагнуть черту, которая разделяет ненависть и симпатию? Упустила этот момент. Все события прошедших недель сложились так. Сами меня подвели к этому.

Но в Рустаме за это время особо ничего не поменялось. Садаев даже сейчас рассматривает меня, словно изучая. Я не могу понять, о чем он думает, даже поймав его взгляд. Он слишком закрытый для меня. Вряд ли он меня любит. Это даже смешно предполагать.

Но вдруг между нами что-то вспыхивает?… обоюдное.

Я медленно веду пальцем от груди вниз, прочерчивая дорожку по рельефу твердых и четких мышц. Но стоит только спуститься чуть ниже мышц живота Рустама, как он внезапно перехватывает мое запястье и отводит в сторону. Прерывает это волнительное изучение его тела.

— Пожалуйста, давай переспим! — выпаливаю я, и тут же чувствую себя полной тупицей. Поправляюсь, чувствуя, как щеки пылают, — ну, в смысле… займемся… этим?

Мне дико нужны нужны его прикосновения.