Самовар с шампанским

 – Теперь ясно, отчего у вас капризы: то геркулесовая каша холодая, то на чашке потеки коричневые, то вещи в гардеробной не на те вешалки устроены. Это вам аристократическая кровь спокойно жить не дает.

Петр Андреевич, почуяв внимание публики, приосанился, откашлялся, и тут вдруг раздался голос Дегтярева:

– А и правда, ночь на дворе, мне пора уходить, утром рано вставать, но очень хочется узнать историю семьи Васильевых. Давайте перенесем разговор на завтра!

– Ну, если вы так просите, то, конечно, я не стану возражать, – ледяным тоном сказала Зоя Игнатьевна.

– Ага, – подтвердил совершенно не обремененный воспитанием полковник.

– Давайте для завершения приятной беседы мы с доченькой споем для вас нашу фамильную старинную колыбельную, – предложил Петр. – Меня научил ей прадедушка, князь Васильев-Оноре. А он узнал ее от своего деда, корни этого зонга уходят во второй век до нашей эры. Дашенька так красиво выводит мелодию!

Глория зааплодировала:

– Просим, просим!

Я сделала попытку отвертеться:

– Увы, в доме нет рояля.

– Ничего, мой ангел, исполним а капелла, – не сдался Петр.

– Папочка, вы потеряли салфетку, – проворковала я.

– Где она? – не понял Петр.

Я показала пальцем на пол:

– Наклонитесь, вон лежит.

– Не вижу, – пробормотал папенька.

Ну вот, наконец-то врун произнес единственные слова правды за все время чудесного семейного ужина. Он не заметил салфетку, потому что ничего не ронял.

Я быстро встала, присела у стула эрзац-родителя и воскликнула:

– Ох, не могу вытащить, она попала под ножку стола. Папочка, помогите.

Петр Андреевич вскочил и опустился на корточки рядом.

Я прошептала:

– Прекращайте это кретинство. Я не умею петь.

– И не надо, – еле слышно ответил лжеотец, – я сам исполню песню, тебе только припев нужно повторить.

– Ждем колыбельную с нетерпением, – потребовала Зоя Игнатьевна.

Мы с Петром Андреевичем слаженно вынырнули из-под стола.

– Совсем забыла! – заговорила я. – На пороге дома я нашла останову в виде черной кошки. Лори, наверное, ты ее купила?

– Нет, – удивилась мать Феликса, – я сегодня не ходила по магазинам.

– Зоя Игнатьевна, предмет интерьера ваш? – спросила я.

Пожилая дама вздернула подбородок:

– Конечно, нет!

– Ой, нехорошая примета, – зачастила Анфиса, – черная кошка на пороге дома незадолго до свадьбы. Быть беде!

– Фиса! Замолчи, – велел Дегтярев.

– Я правду говорю, – не утихала домработница, – точно беда случится. Хуже черного кошака у дома перед бракосочетанием только баба с пустыми ведрами возле загса.

– В Москве теперь нет колодцев! – отрезал полковник.

Я взглянула на Феликса, я тоже так считала и похихикала, когда девицы из свадебного агентства перечислили глупые приметы.