Самовар с шампанским

В воздухе запахло большими переменами, советские люди начали выезжать в зарубежные командировки на Запад. Но в России тех лет было мало мужчин и женщин, свободно говоривших на иностранных языках, переводчики ценились на вес золота. А Елена, находившаяся пять лет в заключении в интернациональном бараке, свободно овладела немецким, польским и французским. Лена категорически не хотела жить в Москве, она любила Владимира и понимала, что тот не может развестись с женой. В СССР в те времена разрушить брак было труднее, чем в католической Италии, но если ее возлюбленный все-таки решится на развод, то Иванова выгонят с работы, он никогда не устроится на приличную службу. И когда они поженятся, жить им в вечной нищете. На родине у влюбленных счастья не будет. Выход один: сбежать к Анне, которая ждала сестру.

Бернадет уговорила журналиста из «Юманите», центрального печатного органа компартии Франции, часто летавшего в СССР в командировки, передавать письма Лене. Это была целая операция, которая закончилась благополучно.

Когда Владимир и Лена попросили политического убежища, к ним сразу примчались корреспонденты. Пара, взявшись за руки, рассказала о своей любви и невозможности завести семью в СССР. А Бернадет и Анна, рыдая, выложили правду про лагерь смерти и про то, что Лена и Аня сестры. Вообще говоря, госпожам Леру могло здорово достаться за обман, за полученное Аней нечестным путем гражданство Франции. Но, услышав историю их жизни, журналисты пришли в неистовый восторг, Бернадет с Анной позвали на телепрограмму, они пришли вместе с Владимиром и Еленой, последние прекрасно говорили по-французски. Рыдали все: гости, ведущий, зрители по ту сторону экрана. Хозяин студии стал задавать Володе и Лене заковыристые вопросы по истории Франции, молодые люди верно ответили на все. И тогда тележурналист, глядя прямо в камеру, заявил: «Эти молодые люди хотят жить счастливо и свободно, они не желают трястись от страха и голода в полицейском СССР. Владимир и Елена любят Францию, блестяще знают ее историю, свободно говорят на языке Виктора Гюго и Онорэ де Бальзака, они интеллигентны, красивы, хорошо воспитаны, их связывает страстная любовь. Бернадет, Анна и Елена выдержали огромные испытания, они выжили в аду. Неужели мы позволим отправить Ромео и Джульетту двадцатого века в СССР, где их расстреляют в подвалах КГБ? Неужели мы так жестоки? Неужели мы сами никогда не любили?»

Назавтра пламенную речь ведущего перепечатали слово в слово вся таблоиды. У мэрии появились демонстранты с плакатами: «Свободу Ромео и Джульетте двадцатого века».

– Дальнейшее понятно, – вздохнула я.

– Владимир и Елена уехали в Мелён, – продолжил Николя.

– Вот тебе и Овернь! – снова не выдержала я. – Всего-то пятьдесят километров от Парижа.