Самовар с шампанским

Маковецкой и Иванову удалось удрать, спрятались они у родной сестры Елены, парижанки Анны Леру, та жила в Париже на бульваре Сен-Жермен, прямо за метро Одеон, в доме, где теперь на первом этаже кинотеатр.

– Там их два, – пробормотала я, – один справа от входа в подземку, другой чуть левее.

– Анна и ее мать имели квартиру над лавкой театральных костюмов, – уточнил Николя.

– Она расположена около лучшей крапери[19] Парижа, которая открыта при ресторане Комптуар. Там такие гречневые блинчики! – воскликнула я. – Но откуда у Елены сестра-парижанка?

Николя отложил вилку.

– Нам кажется, что Вторая мировая война была очень и очень давно. Но нет! Еще живы те, кто помнит ужасы фашизма. В тысяча девятьсот сорок первом году родители отправили сестер Маковецких на Украину в деревню, где жила мать их отца. Лене исполнилось десять, Ане – шесть лет. Двадцать третьего июня в село вошли немецкие войска, мужчин солдаты убили сразу, а женщин и детей увезли в лагерь смерти. Сестричек разделили: Лена попала в один барак, а Аню отвели в другой, где над ней взяла шефство мадам Бернадет Леру, школьная учительница из Парижа.

Девочки Маковецкие выжили в аду, их освободили советские войска. Елена вернулась в Москву, где воссоединилась с родителями. Анну же Бернадет выдала за свою дочь. Дети в лагере голодали, поэтому они переставали расти. В сорок пятом году Анне исполнилось десять лет, но она выглядела на шесть. Бернадет солгала тем, кто выписывал узникам документы:

– Я родила девочку в вагоне по дороге в лагерь, мне удалось спрятать и выкормить ее, случилось чудо, новорожденную не нашли, не убили, не зарегистрировали в администрации."

"В суматохе, которая царила в лагере после того, как оттуда сбежало все местное начальство, происхождение малышки, свободно говорившей на французском и называвшей мадам Леру мамой, не вызвало ни малейших сомнений, ей вручили справку об освобождении. Бернадет приехала в Париж, сделала девочке документы, поселилась в шестом округе и постаралась забыть пережитый ужас. Анна пошла в школу, она забыла русский язык, но помнила, что родилась в Москве и что у нее есть сестра. Бернадет не собиралась замуж, рожать детей она не хотела, а Анна мечтала узнать, что случилось с Еленой, и в конце концов учительница через Красный Крест выяснила судьбу старшей девочки. Елена вполне счастливо жила в Москве. Родители Маковецких не погибли на войне, у них рос трехлетний сынишка Сережа.

В 50-е годы СССР существовал обособленно от всего мира, но когда Аня и Лена придумали, как им воссоединиться, Сталин уже умер, состоялся знаменитый съезд компартии, на котором Никита Хрущев прочитал доклад об осуждении культа личности.