Сахар на обветренных губах (СИ)

Оставил дверь приоткрытой. Когда я вошла в его квартиру и закрыла за собой дверь, он вышел мне навстречу из кухни уже без верхней одежды. С задумчивым видом он закатывал рукава голубой рубашки и ждал, когда я, улитка, уже дойду до него.

— Надеюсь, сегодня обойдётся без комода? — вопросила я саркастично, стягивая грязные ботинки на краю маленького коврика в прихожей.

— Без. Если тебя не понравился комод, у меня полно других горизонтальных поверхностей, — ответил он тут же. Я насторожилась. — Шучу. Раздевайся, я обработаю тебе раны, как умею, и мне пора на работу.

— Можете хоть сейчас ехать. С ранами я справлюсь сама.

— Не хочу ничего пропустить. Так что в темпе, Мельникова. Жду тебя на кухне.

Сказав это, он забрал у меня куртку и унёс её в ванную комнату. Почти сразу послышался звук запускаемой стиральной машинки.

Так быстро?

Ну, спасибо.

Одинцов вышел из ванной и, не глядя в мою сторону, прошёл в кухню, где начал чем-то шелестеть.

Уже знакомый запах чистоты заполнил лёгкие. Все эти светлые стены, ангелочки с кошками на полках, цветы… Обманчиво уютно.

Обманчиво — потому что воспоминания о комоде никуда не исчезли. Но почему-то сегодня я вновь доверилась этому человеку, даже после всего, что он со мной сотворил. Похоже, Милана всё же успела отбить мне часть мозга, отвечающую за рациональность и чувство самосохранения.

— Я руки и лицо помою, — сказала я Одинцову, который ждал меня в кухне у стола, на котором уже стояла раскрытая аптечка.

Закрывшись в ванной, я сразу включила воду, подставила руки под теплый поток и посмотрела в зеркало, в котором не узнала себя.

Неопрятная, лохматая, волосы грязными сосульками повисли вдоль лица. Совершенно бешеный неадекватный взгляд на лице со штрихами крови и грязи. Я будто дралась не с местной фифой, а со стаей собак на вокзале за чебурек из их же сородичей.

Собственные глаза казались просто огромными. Из-за расширившихся зрачков цвет их стал неразличим.

— Что с тобой? — спросила я шепотом сама у себя, но ответа не было. Ясно лишь только то, что я буквально десять минут назад пережила ворох эмоций. И ни одной положительной. И совершенно неизвестно, что меня будет ждать дальше.

Господи… Мало мне проблем дома? Теперь ещё и это.

Ополоснув лицо и руки, я ударила по крану, остановив поток воды, и вышла из ванной. Полотенцем пользоваться не стала. Она белое, а на моём лице и руках есть кровоточащие раны. Марать ещё что-то своей кровью, да ещё в квартире Одинцова, мне не хотелось.

Сведя темные брови, Одинцов молча ждал, когда я соизволю сесть на стул, который он, похоже, выдвинул специально для меня.

— Джинсы сними, — сказал он, едва я прижала зад.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. Сними. У тебя явно какая-то нездоровая хрень с ногой. Хочу осмотреть и понять, что делать.