Сахар на обветренных губах (СИ)

Либо мы едем в травмпункт, где с тебя снимут побои, и заведут против тех курочек дело. Запись с камеры к нему приложим.

Я отвела взгляд на стену с маленькими желтыми цветочками за спиной мужчины и прикусила внутреннюю сторону щеки. В голове прокрутился неутешительный сценарий: я заявляю на Милану, её отмазывают явно состоятельные родители, а мои родители устраивают для меня новый виток Ада за то, на кого я замахнулась и до чего всё это дошло.

— Я не буду сидеть перед вами в трусах, — произнесла я, тупо глядя на пряжку ремня на его брюках.

— Можешь без них, — короткая усмешка, которая вынудила меня вскинуть взгляд на лицо Одинцова. — О, разморозилась, — подмигнул он мне и тут же вышел из кухни. В одной из комнат что-то тихо хлопнуло, а затем Одинцов вернулся с какой-то серой тканью в руке. — Вот мои шорты. Иди переоденься.

— Сюр какой-то, — выдохнула я, но предложенные мне шорты взяла. Закрылась в ванной комнате, четыре раза проверила замок и только после этого очень быстро сняла джинсы, тут же сменив их на шорты. Пришлось завязывать шнурок на талии, чтобы не потерять их. Грязные джинсы оставила на полу у стиральной машинки.

При взгляде на собственную коленку почувствовала приступ тошноты. Неизвестно, осталась ли там цела коленная чашечка. Выглядело всё это пока как кровавое месиво, претендующее на ампутацию.

— Твою мать! — выругалась я.

Странное дело, если до этого коленка просто тихо поднывала, то сейчас, когда я увидела, что с ней, она разболелась так, что хотелось свернуться на полу калачиком и поскулить. Но пришлось выйти из ванной и вернуться на кухню, где Одинцов открывал новую упаковку бинта.

Мужчина перевел взгляд на меня, затем обратил внимание на коленку и тихо присвистнул.

— Мощно, — выронил он и кивнул на стул. — Садись.

Я молча села, задрала край шортов и подставила колено для обработки."

"— Сильно болит? — участливо спросил Одинцов и встал передо мной на одной колено. Всё его внимание было сосредоточено на ране, из которой выступала кровь.

— Нормально, — пришлось ответить обтекаемо, иначе я тупо начну ныть.

— А если честно?

— Делайте уже, — бросила я нервно.

— Станет совсем больно, хватай меня за волосы. Разрешаю первый и последний раз.

— Обязательно, — буркнула я и демонстративно вцепилась в стул под собой. Как на приёме у стоматолога.

Мужчина сосредоточился на моей ране. Аккуратно промыл её, убрал пинцетом какие-то нитки и что-то похожее на камни. Снова промыл и, только убедившись в том, что всё убрал, нанёс какую-то приятно холодящую кожу мазь и начал бинтовать.

Взгляд его при этом нехитром деле скользнул к моему лицу.

— За что дралась-то хоть?

— За себя, — ответила я, стараясь не смотреть на него. Всё внимание намеренно увела в то, что он делал своими руками.