Сахар на обветренных губах (СИ)

— А они за что?

— За свою фантазию.

— В смысле?

— В смысле, видят то, чего нет.

— Тебя и Колесникова? — кривая усмешка коснулась его губ.

— Какая разница? Мне до этого нет никакого дела.

— Боишься их?

— Мне всё равно.

— Сейчас ты напоминаешь мне меня, только пятнадцатилетнего. Я тоже никого не боялся, даже сам первый в драки лез.

— Почему?

— Потому что страшнее, чем дома, не было ни в одной драке. Давай лицо, — он резко перевел разговор на другое, а у меня в груди что-то начало щемить от его слов.

Наверное, так чётко словами и вслух я даже сама себе не формулировала, что испытываю от всего этого.

Одинцов завязал аккуратный бантик из бинта на моём колене, поднялся с пола, взял чистый ватный диск и аккуратно поддел мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

Несколько секунд он придирчиво изучал крошечные царапины на моём лице, затем смочил ватный диск перекисью и начал их обрабатывать.

— Не больно? — спросил он тихо.

Брови его сошлись над переносицей, он разглядывал моё лицо, стараясь уловить эмоции. Но я умело держала всё в себе, а затем и вовсе отвела взгляд в сторону.

Резко дёрнулась назад, когда подушечка его пальца слегка коснулась моих губ.

— Какого…?! — вспылила я.

— Проверил, кровь или короста. Кровь, — ответил он спокойно, меняя ватный диск. — Не трясись, Мельникова. Целоваться больше не полезу. Следующий поцелуй за тобой и только по большому желанию.

— В руководстве универа в курсе, что у них среди преподов есть извращенец-фантазёр?

— Тоже думаю, что Евгений Дамирович тот ещё мутный тип. Руки, — коротко скомандовал Одинцов и обработал царапины ещё и на руках. — Ещё что-нибудь болит? Спина? Рёбра? Живот?

Возможно, кровит рана на руке, но тебе об этом знать необязательно.

— Больше ничего. Я и это всё могла сама обработать.

— Можешь не благодарить, — мужчина закинул грязную вату и диски в мусорное ведро под раковиной. — Аптечку оставлю здесь. Если что-нибудь закровит вновь, то обработаешь сама. Я в универ, работы полно, — говорил он буднично, раскатывая рукава. Будто мы муж и жена, что встретились на кухне за завтраком. — Сегодня четыре пары, плюс текучка. В общем, если постираешь вещи и они высохнут до моего прихода, будешь уходить — просто захлопни дверь. Квартира в твоём распоряжении. Если что-то не найдёшь, номер мой у тебя есть.

Я немного опешила и сама не поняла, как оказалась рядом с ним уже в прихожей.

Я серьёзно решила его проводить? Может, ещё поцелую напоследок для совсем идеальной картинки?

Дура, блин!

Заведя руки за спину, я переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда он уже уйдёт.

— Хорошо. Я поняла, — ответила я дежурно, потому что замерший у двери Одинцов уже в пальто и туфлях явно ждал, когда я скажу уже хоть что-нибудь.