Сахар на обветренных губах (СИ)

Наоборот, она старательно выставляет себя жертвой."

"— Идём, — Одинцов мягко потянул меня за собой, теперь аккуратно придерживая за талию. Наклонился, поднял мой рюкзак со смеси грязи и снега, и повёл в сторону преподавательской парковки. Поняв, что я хромаю на левую ногу, отпустил мою талию и подставил локоть, за который я, с секунду подумав, взялась. — Что-то кроме ноги болит? — спросил он, словно между делом.

— Пока ничего не болит.

— Понял. Адреналин, — доведя меня до своей машины, он открыл её. Бросил мой рюкзак на заднее сиденье и открыл для меня переднюю пассажирскую. — Садись и жди меня.

— Я не сяду, — воспротивилась я, качнув головой.

— Алёна, — устало вздохнул мужчина в сером пальто и голубой рубашке.

— Я грязная, — опередила я его возможные речи о моей скромности или страхе перед ним.

Я действительно сейчас была грязная. В мокром снегу меня просто изговняли со всех сторон.

— Сними куртку и садись.

— Не буду.

— Значит, садись так. И жди меня, — он вложил мне в ладонь ключи от машины. — Дам своим задание и вернусь.

Я не успела даже возразить ничего. Только иступлено открыла рот и наблюдала за тем, как Одинцов быстрыми широкими шагами уже поднимался по крыльцу универа.

Покрутила в грязной руке со следами крови ключ. С секунду подумав, всё же сняла с себя грязную куртку, грязь с которой, казалось, уже капала на темно-серый асфальт. Завернула её так, чтобы чистая внутренняя сторона оказалась снаружи, и аккуратно села в машину на переднее пассажирское, положив свернутую куртку на колени.

Морщась от легкой пощипывающей боли, осмотрела свои руки. Небольшие царапины и ссадины. Не совсем понятно, сделаны они острым льдом или меня поцарапала стерва. Но кожу шеи она мне точно повредила.

— Чёрт! — выругалась я, глянув на себя в зеркало в козырьке машины. — Только всё проходить начало…

Ещё неделя водолазок. Минимум.

Порез на правой руке тоже о себе напомнил. Второй день ему на дают нормально зарубцеваться.

Любая другая, возможно, на моём месте уже плакала бы и захлебывалась слезами, но мне всё это уже казалось какой-то рутиной. Обработаю и дальше пойду. Всё это отлично заживает за неделю.

А, может, нужно давать волю эмоциям? Хоть иногда. Поплакать, немного поистерить… Быть такой же свободной в этом плане, как Милана.

Через лобовое я видела, как она стояла перед Колесниковым с опущенной головой. Её плечи содрогались от частых всхлипов, а сама она периодически кивала тому, что ей говорил Вадим. Иногда она тянула к нему руки, снова пытаясь повиснуть на его шее, но каждый раз он пресекал её попытки и выглядел при этом очень злым.

Подружки её предпочли отойти подальше и ждали на верхней ступеньке крыльца универа.