Сахар на обветренных губах (СИ)

— Концерт окончен, — услышала я голос держащего меня мужчины, который обратился к кучке оставшихся студентов, и только по его хладнокровию поняла, что находилась в капкане рук Одинцова.

— Мышь вонючая! Крыса! — кричала Милана.

Она билась в руках Колесникова, как рыба, выброшенная на лёд. Я же стояла и спокойно смотрела на неё. С улыбкой. Не скаля зубы, а просто мило улыбаясь психопатке губами, и, кажется, это распаляло её только сильнее.

Вадим же выглядел совершенно потерянным. Он смотрел, то на меня, то на Одинцова, то на сумасшедшую в своих руках.

— Успокойся, твою мать! — рявкнул он, наконец, и эти слова мгновенно подействовали на Милану.

Как по щелчку пальцев гипнолога она заткнулась и перестала биться в руках парня. А затем ей понадобилось меньше секунды, чтобы выражение её лица с яростного сменилось на жалобно-плачущее, и по щекам её потекли реки слёз.

Обмякнув в руках Вадима, она как ласковая кошка начала к нему жаться. Вадим позволил ей извернуться и обнять себя. Но при этом с недоумением продолжал смотреть на меня, пытаясь понять, какого хрена здесь только что произошло.

Ревность, Вадик. Обыкновенная бабская ревность. Истеричная и иррациональная.

Я повернула лицо, чтобы посмотреть в глаза держащему меня Одинцову, и увидела лишь спокойствие и уверенность в нём. Сразу видно, кто здесь взрослый и кому не нужно ничего объяснять. Он всё сам прекрасно понял и теперь просто ждёт, когда эта хрень закончится.

— Эта тварь… — начала вдруг громко всхлипывать Милана, явно имея в виду меня. — …вырвала мне клок волос!

— Может, расскажешь, кто это начал? — предложила я, вместе с тем ощутив, как рука на моей талии вновь напряглась. Не волнуйтесь, Константин Михайлович, я не кусаюсь. — Или видео посмотрим? Показывай, — поманила к себе рукой снимающую драку подружку Миланы.

Подружка растерялась, не зная, что ей делать.

— Телефон, — потребовал Колесников, вытянув одну руку, пока второй ни то обнимал, ни то придерживал Милану.

Сомневаясь, делать или нет, подружка отдала ему телефон. Его тут же перехватила Милана и начала быстро бегать по экрану наманикюренными пальчиками, к которым прилипла грязь.

Одинцов за моей спиной ощутимо хмыкнул. Короткое движение его груди я почувствовала, как своё собственное. Вновь посмотрела на него и проследила за тем, куда он кивнул, поймав мой взгляд.

На углу универа висела камера, направленная ровно на нас. Улыбка снова коснулась моих губ.

Ни то, чтобы я боялась чьих-то слов. За себя я знаю, что я всего лишь защищалась. Просто не хочется потом копаться в тонне дерьма, чтобы найти в нём зерно правды, на которое, конечно же, щедро навалят. Уже по тому, как она ноет на плече Колесникова, понятно, что виноватой она себя не считает.