Сахар на обветренных губах (СИ)

В общем, после полуночной переписки с Колесниковым ощущение лёгкости не покидало меня.

Кто ж знал, что мне может понравится общение с этим парнем? И пусть ночью мы только обменивались песнями, слушали их и обсуждали, я совсем не жалею о случившемся сегодня недосыпе. Хотя бы потому, что в моих наушниках играет новая музыка, которая ночью запала мне в мозг и зазвучала в голове едва я проснулась.

Возможно, в роке нулевых, что мне скидывал Колесников, нет ничего невероятного, но я соглашусь с ним, что старый рок звучит лучше нового. Linkin Park, Papa Roach, Nickelback, Three Days Grace и многие узнаваемы и понятны. По крайней мере, в их манере пения я могу свободно уловить слова и примерно понять, что хочет сказать мне исполнитель. «Примерно» — потому что английским я владею на троечку. Иногда на четыре с минусом. Колесников его знает в совершенстве. Я не проверяла, но он был убедителен.

Ночью он довольно опрометчиво пообещал, что ради меня приедет сегодня на пары пораньше. Прям к первой.

Смешно."

"Он ради себя-то любимого к первой паре приехать не может, а уж ради меня и подавно не поднимет ни голову от подушки, ни зад от матраса.

И снова я улыбнулась себе, как дурочка, вспомнив его голосовое, в котором он почти даже нежно сказал: «Спокойной ночи, Алёнушка».

Казалось бы, ничего особенного, но его тихий чуть хриплый голос в моих наушниках оказался приятным. Задел чувственные струны, стряхнул с них пыль и пробудил импульс, разнесший внутри грудной клетки приятное тепло. Как если бы мы сидели с ним в темноте плечом к плечу и шептались о чем-то сокровенном.

Как-то сегодня незаметно быстро для самой себя я дошла от автобусной остановки до дорожки к универу. Вчерашний мокрый снег взялся скользкой коркой и норовил уронить меня на лопатки за любой необдуманный шаг. Приходилось идти неспеша и смотреть себе под ноги, чтобы не навернуться.

Но уронил меня в итоге не лёд. А чьи-то грязные лапы.

Всего секунда.

Резкий толчок между лопаток, чей-то ботинок, бьющий по ноге.

Я успела сориентироваться только для того, чтобы быстро вынуть руки из карманов куртки и выставить их перед собой, дабы не удариться лицом о грязный лёд.

Левую коленку прострелило резкой болью. Зубы сами собой крепко стиснулись, чтобы я не издала ни одного вопля или стона боли. Привычка молчать и не ныть не подвела даже сейчас Ладони горели на холодном льду от того с какой силой проскользила ими по шершавой поверхности.

Я позволила себе на секунду зажмурить глаза, чтобы прийти в себя и не дать слезам пролиться.

Из-за этого я точно не стану ныть. По крайней мере, не сейчас. Не при обидчиках, сапоги на высоких каблуках которых я видела периферийным зрением.