Сахар на обветренных губах (СИ)

Пальцы быстро забегали по плоскому экрану.

Я: «Ты уверен, что тебе нужна эта депрессия?»

К: «Она уже началась. Ты не поцеловала меня у подъезда. «Больно мне, больно…»», — последним предложением он процитировал строку из песни, что я ему скинула.

Похоже, действительно слушал.

Улыбка, кажется, не покидала мои губы последние несколько минут.

Немного подумав, я порылась в своём плейлисте и отправила Колесникову ещё один трек. Если ему действительно зашёл предыдущий, то и этот должен понравиться.

Он прочитал сообщение. Молчит. Значит, слушает.

Чтобы не смотреть в молчащий чат, я зашла на страницу парня, на которой ни разу до этого момента не была.

Куча фотографий себя любимого. И машин. Разных.

Не удивительно.

На одной из фотографий с ним была какая-то женщина. Красивая, высокая, стройная. Отмечена на фотографии как Марьяна Колесникова.

Сестра? Или…?

Конечно, я перешла на её страницу. И там по фотографиям сразу стало ясно, что Марьяна Колесникова — мама Вадима.

Очень красивая и эффектная женщина.

Ровесница моей мамы. Но она и моя мама, если их поставить рядом… земля и небо.

Побитая земля в трещинах и лужах и чистейшее светлое небо.

Страницу этой женщины можно со стопроцентной уверенностью считать второй страницей Вадима. Потому что на каждой фотке есть он. Его мама гордится каждым его шагом, каждым достижением, да и просто каждой его улыбкой и тому, какой он у неё красавчик.

С этой точки отлично видно, что и мы с Вадимом те же земля и небо. Разные. Абсолютно.

Он залюблен до кончика каждого своего волоса. Знает это сам и, уверена, ежедневно находит этому подтверждение.

Поэтому он такой яркий, лёгкий и свободный во всём, что делает. Он знает, что его любят, знает, что защитят. Ему не страшно.

А я… спасибо, что жива, получается…

Я не завидую ему. Я искренно рада тому, что на свете существуют такие мамы, как у него. Мне о такой остается только мечтать, но при этом ни на что не надеяться. Себе дороже. Мои внутренние ожидания всегда приводили только к порезам осколками от остатков розовых очков.

Я уже давно ничего не жду.

Только свободу.

«Кажется, я подсел не только на тебя, но теперь и на то, что ты слушаешь. Хочу ещё», — потребовал Колесников.

Прикусив нижнюю губу, я широко улыбнулась и неожиданно для самой себя свободно выдохнула.

Снова посмотрела на балкон с синей гирляндой и вернулась к чату.

Я: «Пожалею тебя. Сегодня. Эта песня будет долбить в колонках твоей машины, как ты любишь»

Прикрепив трек, я отправила сообщение, заблокировала экран и прислонилась затылком к стене за собой, чтобы вместе с Вадимом прослушать то, что ему отправила.

Глава 26

Лёгкая улыбка отпечаталась на моих губах со вчерашнего вечера. Или сегодняшней ночи.