С мейсе Райкконен что-то не так

А ты своими ведьмовскими делами занимайся – растунций там сходи насобирай, проклятия новые разучивай, я тебя от работы отвлекать не буду.

– Тебе сколько раз говорить… – начала закипать я.

Но Эричек уже привстал на цыпочки, звонко чмокнул меня в щёку и забрал моё недоеденное блюдо себе. Я и махнула рукой.

Дел на самом деле хватало. Надо было перевезти вещи от Жука, раз уж я тут снова застряла на неопределённый срок. Ещё наведаться на почту и проверить письма на своё имя. Посмотреть, что там малец с рынка приволок, и спросить Мору, что ещё докупить. Сходить по паре адресов, узнать, нет ли для меня работы. Да, школу бы ещё найти. Надо этого оглоеда к учёбе пристроить. Малец он смышлёный, не пропадать же таланту. Желательно, на полный пансион, чтобы глаза не мозолил.

Вернулась я ближе к ночи, нагруженная вещами и продуктами. Мора, опечаленная вынужденным существованием в неупокоенной плоти, вяло переругивалась с бестелесным Фрэнки. Генриетта с интересом наблюдала за ними, устроившись в углу под потолком и чистя два апельсина одновременно двумя парами мохнатых лапок. Из-под паркета в гостиной неуверенно пробивался тонкий стебелёк неопознанной растунции.

– Эдвард, ату, – скомандовала я копошащемуся под креслом горничному. Бессловесный помощник замер и радостно пополз к чужеродной зелени, перебирая щётками.

Китти и Либби притворялись нарисованными, но стоило мне отвести пристальный взгляд, как их глазки начинали масляно поблёскивать, а сами они тонко хихикать. Перед разожжённым камином обнаружился и сам малец с ворохом необычных имён.

Кажется, прислуге в этом доме он пришёлся по душе. Китти и Либби тут же зашикали на меня, чтобы не разбудила ненароком. Пугливая и недоверчивая Генриетта бесшумно свесилась с люстры и укрыла мальца невесомым пледом из паутины собственного изготовления. Покраснела, тряхнула золотистыми кудряшками и снова растворилась под потолком.

Эричек свернулся калачиком на медвежьей шкуре и являл собой до того умильную картину, что я сама растрогалась. Я тихо опустилась рядом. Что же ты за ребёнок такой странный, что за судьба у тебя непростая? А ведь действительно ангелок, когда спит. Щёчки круглые, нежные, раскраснелись от близости огня. А будущие черты лица всё равно уже просматриваются. И чёткая линия скул, и прямой гордый носик. Ох, отбою от девок не будет, когда подрастёт. Да ещё с таким языком подвешенным. Ладно уж, вырастим как-нибудь. Не последний кусок хлеба отбирает. Может, у меня и свой такой когда-нибудь появится, всё опыт.

Улыбнувшись, я погладила мальца по каштановым завиткам. Тот во сне ещё засопел, нащупал спросонья мою руку и уткнулся в ладонь лицом, будто котёнок. Одно сплошное умиление. Да чёрт с тобой, Эричек, оставайся.