С мейсе Райкконен что-то не так

 – Знаете монастырь святой Йоли? До него часа два езды… Так вот – монашки оттуда и заказали!

– Святой Йоли? – нахмурившись, переспросил поганец. – А это случайно не тот, куда…

– О! А вот и они! – закричала Хильда. – Неужели тоже на праздник приехали? Ну, а чего, правильно! Хоть на нормальную жизнь посмотрят… Когда ещё такое веселье в Альмате будет? И отбор закончился, и юбилей города! Отмолят уж, поди, а сегодня даже им рюмашку хлопнуть не грех!

Среди празднично одетых горожан действительно выделялись два десятка женщин, одетых в глухие чёрные хламиды и чепцы. Лица у них были суровые и бесстрастные. Ой, а вон та, впереди процессии, совсем молоденькая. Бедняжка, упрятал же кто-то девочку ни за что… Или какие грехи в таком возрасте могут быть, чтобы добровольно уйти в монастырь, известный самыми суровыми порядками в королевстве?

– Хильда, ты ничего не путаешь? – усомнилась я. – Не похоже, чтобы они веселиться умели. Зачем бы они просили такую вульгарщину сочинять?

– Или не они… – наморщила лоб Хильда, уже довольно пьяненькая. – А, какая разница! Гуляем! Скрипачи! Музыку давай!..

Возглас Хильды радостно подхватили, и отовсюду снова дружно грянула набившая оскомину песня. Я невольно присмотрелась к монашкам: те остановились у магистрата и застыли чёрными статуями. Но клянусь, какими бы каменными они ни казались, а некоторые еле заметно, но при этом одобрительно кивнули!

– Вот оно! Снова! – заорала я, тыча пальцем в небо над поющей толпой. – Да почему никто наверх не смотрит! В Альмате что, каждый день такое зрелище показывают? Наелись? А я вот даже в столице такого не видела!

Друзья проследили за моим пальцем, но лишь непонимающе переглянулись. А над площадью, забитой веселящимися горожанами, вновь поднималось облако искрящейся магии, как и полчаса назад.

– Да вы ослепли, что ли? – рассердилась я. – Эричек, ты же маг! Вот магическим зрением и смотри! Что это за хрень такая? Ну, явно же не фейерверк!

– Уна, детка, ты, может, какой-то растунции нанюхалась, пока в Диколесье сидела? Кажется, у тебя галлюцинации. Ты хорошо себя чувствуешь? – забеспокоился поганец.

А бесформенное облако магии уже начало меняться. Но прежде обрело цвет. Всем известный цвет альматского мрамора: оранжево-красного, с огненными прожилками… Рыжего, как сам дьявол. На меня снова накатил липкий страх.

– Да что же это… Пусть они прекратят… Немедленно… – срывающимся голосом попросила я. – Они что, не видят, что творят? Вообще никто не видит?!.. Эрик, заставь их замолчать!

– Детка, да что с тобой? – подскочил Эрик. – Да, песня дебильная, согласен…

– Это не песня! – выкрикнула я, не отрывая глаз от невидимого никому, кроме меня, ужаса.