Рыцарь

 — Она осталась такой же: все так же жаждала новых и новых мужчин в постели, и сердце ее оставалось все таким же каменным. Но эта девушка, умевшая рассмешить его, помогавшая ему и глядящая сейчас на него своими большими глазами, в которых отчетливо читается все, что она чувствует… да, женщина вроде этой почти что способна вызвать в нем желание остаться здесь!

— Нет, я обязан вернуться! — решительно повторил он, и вновь обратил взор к бумагам.

— Разумеется, я понимаю, что все это дьявольски важно, — говорила между тем Дуглесс, — и все же: произошло это очень к очень давно, и, как представляется, в конечном-то счете псе кончилось вполне благополучно. Ваша матушка вышла замуж за богатого человека и остаток дней своих прожила в роскоши — так что нельзя сказать, будто ее взяли да и вышнырнули куда-то на мороз или проделали что-нибудь еще в таком же духе! Конечно, мне известно, что ваше семейство лишилось всех принадлежавших Стэффордам владений, но ведь после вас там никого не осталось? Вы сами говорили, что детей у вас не было, и брат ваш умер, не оставив потомства. Так кого же, собственно, вы лишили имущества, а?! Ваши владения отошли королеве Елизавете, а она сумела сделать из Англии великую державу, и, вполне вероятно, ваши деньги пошли на благо вашей же страны! И возможно…

— Ну, хватит! — сердито воскликнул Николас. — Вы не в состоянии понять, что такое честь! Сама память обо мне подвергается осмеянию! Арабелла сказала, она все это прочла: мир ваш помнит обо мне лишь то, что написал тот самый слуга! Я-то знаю, что он собою представлял, этот слуга: урод, на которого ни одна женщина не польстилась бы!

— Ладно, пусть даже он написал о вас такое! Но, простите меня, Николас, ведь все это уже произошло! С этим покончено, и историю, вероятно, невозможно переменить! Я же просто полюбопытствовала, что именно стали бы вы делать, если вдруг вам пришлось бы остаться тут, если обратно вас не отозвали бы! — сказала Дуглесс.

Но Николасу не хотелось даже размышлять на эту тему. Не может же он сказать Дуглесс, что готов жениться на ней и помчаться с нею прямиком в постель?! Не желал он рассказывать ей и про то, что та Арабелла, которая некогда что-то для него значила, теперь казалась ему просто занудой.

— Так что, Монтгомери, вы опять в меня влюбились, что ли? Хорошо, пошли: отнесем эти письма в мои покои, и там, в спальне, я позволю вам заняться со мною любовью!

— Да умрите вы на месте! — воскликнула Дуглесс, вскакивая из-за стола.