Рыцарь

Она приняла от него бокал с мартини, немного отпила и поморщилась: она терпеть не могла мартини, ни сухого, ни какого-либо иного!

Свои объяснения Ли начал с того, что принялся повествовать ей о том, сколь красивы ее волосы, и как его поразило, когда в этом старом доме с покрытыми плесенью стенами он вдруг увидел столь очаровательную женщину, и как она замечательно одевается, и какие у нее маленькие ножки. Дуглесс от всего этого хотелось зевать. Но вместо этого она, когда он отошел, чтобы наполнить ее бокал, извлекла из сумочки две таблетки драгоценного «либракса» и, освободив их от оболочки, швырнула в бокал Ли.

«Пей до дна!» — бодро прокомментировала она мысленно эти свои действия.

Дожидаясь, пока таблетки подействуют, она показала Ли записку, которую Николас просунул в свое время ей под дверь.

— Скажите, что тут написано? Он пробежал глазами листок:

— Уж лучше я вам это переведу — С этими словами Ли взял авторучку и написал следующее:

Я полагаю, что мое ""я"" Слишком сплелось с вашим. И я не волен рассчитывать На вашу помощь более.

— А что значит «не волен рассчитывать»? — спросила Дуглесс.

— Это означает — «не заслуживаю вашей помощи», — пояснил Ли.

Следовательно, она почти правильно отгадала, что именно хотел сказать ей Николас в ту ночь, когда покинул ее и затем она отыскала его в таверне!

Ли протер рукою глаза и зевнул.

Затем он встал из-за стола, прошел к своей кровати и развалился на ней, успев сказать:

— Я только на минуточку! — и тут же отключился — как отключается свет;

Дуглесс же поспешила к небольшому деревянному сундучку, стоявшему на столике перед камином.

Хранившиеся внутри бумаги пожелтели и стали ломкими от старости, но почерк был вполне разборчив, и чернила не поблекли, как это бывает с современными чернилами, стоит бумаге пролежать год или два. Дуглесс с нетерпением схватила всю пачку, но сердце ее замерло, когда она рассмотрела документы повнимательнее: все записи были сделаны теми же знаками и в той же манере, в какой и записка, просунутая Николасом ей под дверь, так что ей не удалось бы разобрать ни слова.

Склонясь над бумагами, она пыталась на основании воспринятых отдельных слов догадаться о смысле всего текста, когда дверь внезапно распахнулась настежь.

— Ага! — воскликнул Николас, возникая на пороге со шпагой в руке, и шагнул в комнату.

Когда Дуглесс удалось наконец справиться с заколотившимся в испуге сердцем, она, одарив Николаса улыбкой, ехидно спросила:

— Так что, Арабелла наконец отпустила вас, да? Николас уставился на Ли, храпевшего на постели, затем перевел взгляд на Дуглесс, склонившуюся вновь над бумагами, и в глазах его появились признаки некоторого смущения.

— Она отправилась спать, — сообщил он.

— Что, одна? — полюбопытствовала Дуглесс.