Рыцарь

Николас с интересом принялся разглядывать переданный ею небольшой калькулятор, а когда Дуглесс продемонстрировала ему, как он работает, глаза его, округлившись, сделались величиной с блюдце, и он в изумлении воскликнул:

— Выходит, на нем и складывать можно?!

— Да, и вычитать, и умножать, и делить тоже! — пояснила Дуглесс. — Вот, видите окошечко? Здесь вы получаете ответ. Предположим, вам понадобилось бы вычесть из нынешнего тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года тысяча пятьсот шестьдесят четвертый — тот самый год, когда ваш предок был обвинен в измене и безвозвратно утратил семейное достояние, — и вот тут вы увидите данные: «минус четыреста двадцать четыре года». То есть целых четыреста двадцать четыре года, на протяжении которых можно было бы восстановить справедливость и тем самым помешать потомкам смеяться над вами, то бишь над ним!

— Послушайте-ка, вы! — задыхаясь от злости, так что ей даже говорить было трудно, выкрикнула Арабелла. — Немедленно удалитесь из этой комнаты!

— Ой-ой! — с видом невинности воскликнула Дуглесс. — Я, значит, помешала вам, да?! Очень и очень прошу меня простить! Я этого вовсе не хотела: просто-напросто исполняла свои обязанности! — И она принялась почтительно пятиться к двери, договаривая на ходу:

— Пожалуйста, продолжайте заниматься тем же, чем вы занимались прежде, прошу вас!

Покинув кабинет, Дуглесс, прошла на лестничную площадку, а потом на цыпочках прокралась обратно. В затемненной комнате были видны две тени.

— Мне нужен свет, — произнес Николас, — Эта машинка без света работать не будет.

— Ой, Бога ради, Николас! Это же — всего-навсего калькулятор! Да положите же его!

— Нет-нет! Это — самая замечательная из машин! А что это тут за значок?"

"— Это — для исчисления процентов, но я никак не могу взять в толк, какое значение это может иметь сейчас!

— Ну, покажите же мне, как это работает! Даже через стенку Дуглесс могла расслышать, как тяжело вздохнула Арабелла в ответ на слова Николаса. Улыбаясь и испытывая полное удовлетворение, Дуглесс отправилась на поиски комнаты Ли. Он радостно приветствовал ее, и на нем, помимо прочих нарядов, красовалась дымчатая шелковая курточка. Дуглесс с трудом удержалась от того, чтобы не захихикать. Ей достаточно было бросить лишь один взгляд на его физиономию и на наполненный мартини бокал в руке, чтобы тотчас же понять: нет у него ни малейшего желания что-либо обсуждать с ней за вычетом, разумеется, вопроса о том, прыгнет ли она к нему в постель или нет.