Рус

Под надзором дромонов с сифонами для выплескивания греческого огня по пять наших судов проходили по проливу Босфор в бухту Золотой Рог, быстро разгружались, перенося товары в арендованные нами склады, и возвращались в Черное море, где возле мыса Анадолу ждали остальные. Исключение сделали только для дубка, которому позволили стать на якорь посреди бухты, чтобы я смог провести переговоры с чиновниками и купцами.

С первыми договорились быстро, потому что агаряне вместе с павликианами уже вторглись в восточные фемы империи. Михаил Третий вместе с дядей Петроной находился в армии, которая собиралась в поход километрах в пятидесяти от Константинополя. По слухам, сражаться с врагами будут аж сто тысяч воинов. Думаю, цифра преувеличена раза в три, если ни в пять. На дубок прибыл старый наш знакомый Мефодий и известил, что нам готовы заплатить оговоренные в прошлом году шесть тысяч золотых номисм, если нападем на земли павликиан в окрестностях Терфики. Деньги привезут в Котиору к тому моменту, когда и если мы вернемся туда с добычей.

- Вы должны отправиться прямо сейчас, - потребовал чиновник напоследок.

- Это будет зависеть от ваших купцов. Как только продадим привезенный товар, так сразу и пойдем в Котиору, - заверил я."

"Вот тут и случился системный сбой. Купцы узнали, что мы должны уйти как можно скорее, и решили выкрутить нам руки, предложив полцены. Торговать в розницу мы не имели права, потому что с покупателей трудно будет налог удержать, а оптовики, сговорившись, выжидали. Им потребовалось больше месяца, чтобы понять, что нам нет смысла терять те же шесть тысяч номисм на продаже товара, чтобы потом получить их в виде вознаграждения за удачный поход. На дубок чуть ли ни каждый день приплывали чиновники самого разного уровня и очень настойчиво, не брезгуя угрозами и шантажом, требовали немедленно отправиться на войну. За государственные интересы не рвут так задницу, поэтому я отправлял сразу и всех подряд к купцам, в сговоре с которыми подозревал. Где-то через неделю у чиновников появилась еще одна головная боль. У нашего флота, ждавшего у мыса Анадолу, начали заканчиваться продукты. Поскольку моральные принципы не позволяет людям с оружием платить за то, что можно отобрать, начался грабеж окрестностей. С каждым днем все больше отрядов отправлялось за добычей и уходило все дальше, добираясь и до азиатских пригородов столицы. Только тогда и наступил перелом. Не знаю, поняли ли купцы, что их план не удастся (в чем сомневаюсь), или надавили чиновники, не участвующие в сговоре, но наступил день, когда у нас забрали сразу всё, заплатив приличную цену. После чего мы распростились с гостеприимным Константинополем и его ограбленными окрестностями и отправились в поход.