Ртуть

Мои мысли были настолько обрывочными, что ни одна из них не имела смысла. Это из-за потери крови. Так и должно быть. Я скоро умру, и тогда все будет кончено.

Хейден. Хейден будет…

Они будут в безопасности.

Мои веки были такими тяжелыми. В десяти футах от меня, у подножия ступеней, ругался Харрон, отбиваясь от невидимого врага. Я оставлю его наедине с его личной войной. Мне пора спать. Я…

Жидкий металл взорвался подо мной, и серебро разлилось по стенкам того, что выглядело как круглый пруд. Освободившись от его хватки и не имея больше никакой опоры, способной удержать меня на ногах, я повалилась боком на каменные ступени и услышала, как что-то хрустнуло, но, к счастью, не почувствовала боли.

Наконец зрение пропало. Чернота подкрадывалась, клубясь перед глазами, как полуночный туман. Только это был не туман. Это было что-то другое. Это был…

Этот ублюдок пришел, чтобы лично забрать меня.

Огромная фигура поднялась из серебра, словно из самых глубин ада. Широкие плечи. Мокрые черные волосы длиной до плеч. Высокий. Выше, чем любой другой мужчина, которого я когда-либо видела. Его глаза сияли переливчатым, мерцающим зеленым цветом, зрачок правого глаза был окаймлен тем же блестящим серебристым металлом, который ручейками сбегал с черных кожаных доспехов, закрывавших его грудь и руки.

Он возвышался надо мной, его губы растянулись в оскале, обнажая сверкающие белые зубы и острые клыки. В руке он держал чудовищный меч, выкованный из черного металла, который вибрировал от бушующей энергии, проникавшей до костей. Он занес меч, собираясь опустить его и разрубить меня надвое, но тут его взгляд упал на древнее оружие, которое я все еще держала в руке, и он застыл, подняв руку над головой.

— Безжалостные боги, — прошипел он. — Что это? Гребаная шутка?

Смерть повернул голову к Харрону, забыв о том, что пришел положить конец моим страданиям. Его волосы влажными волнами падали на лицо, но серебро, из которого он восстал, не покрывало ни его волосы, ни одежду, ни кожу, как это было с Харроном. Металлическая жидкость стекала с его ботинок и, не подчиняясь законам природы, поднималась по ступенькам и собиралась обратно в лужу.

У меня не было сил поднять голову и посмотреть, как Смерть спускается по ступеням к Харрону. Мои глаза уже видели только вспышки света и мерцание. Но уши еще работали.

— К несчастью. — Я думала, что голос Смерти — это завывание горячего ветра в выжженной пустыне. Влажный, клокочущий кашель в ночи. Истошный плач умирающего от голода ребенка. Но я ни на секунду не допускала мысли, что его голос может быть еще и прикосновением бархата в надвигающейся вечной темноте. — Где Мадра? — спросил он.

Харрон не ответил. До меня, лежащей на ступеньках, доносилось лишь какое-то шуршание и царапанье.