Ртуть

Что значит еще немного страданий?

Второй шаг к платформе дался немного легче, но только потому, что это был еще один шаг к смерти. Чувство холода и оцепенения охватило меня, притупляя мои чувства и затуманивая мысли. Я оставила на полу за спиной лужу крови, за мной тянулся широкий след, когда я встала и, прихрамывая, пошла сюда, но теперь мое сердце билось с трудом, почти не перекачивая кровь.

Я поднялась на верхнюю ступеньку, испытывая головокружение и изнеможение. Я тут же упала на колени, и меня скрутили рвотные спазмы. Меня так сильно мутило, но мое тело отключалось. То ли оно не помнило, как это сделать, то ли желудок не мог нормально сократиться от пронзающего его лезвия меча, и вместо этого я выплеснула на гладкую землю сгустки свернувшейся крови.

Меч был старым. Я чувствовала его возраст — от него исходила энергия, говорящая о тайных, древних местах.

Если он доберется до верхней ступеньки, мне конец. Не обращая внимания на боль и потемнение в глазах, я опустилась на корточки и повернулась спиной к клинку, упираясь запястьями в острие древнего оружия. Я ожидала, что оно окажется тупым — откуда-то знала, что к нему уже много веков не прикасалось ни одно живое существо, — но зашипела от удивления, когда клинок прорезал путы на моих запястьях, как горячий нож масло.

Я прохрипела семь слов, зная, что они будут последними, и наслаждаясь их глупостью.

Меч вонзился в плечо Харрона, прорезав нагрудник из промасленной кожи, словно его там и не было, оставив после себя ярко-красную полосу крови. Крик боли Харрона эхом разнесся по сводчатому потолку. Раны было недостаточно, чтобы убить его, но я точно причинила ему боль. Он бросился на меня, прижимая руку к груди, чтобы остановить поток крови. Я предполагала, что он снова схватит меня, но на этот раз он потянулся к мечу в моих руках.

— Верни его на место! Ты должна вернуть его на место!

Но было уже слишком поздно. Песня была спета. Меч был освобожден, и каждая частичка меня знала, что он не вернется в…

Земля под моими ногами, которую я считала твердым камнем, оказалась совсем не такой. Клинок Харрона расплавился, превратившись в приличное количество жидкого металла, но земля у моих ног… лужа у моих ног… в ней было больше серебра, чем я когда-либо видела в своей жизни, и оно шипело и плевалось, как разъяренный кот. Еще мгновение назад этого не было. Оно было твердым. Теперь же оно размягчалось с каждой секундой. Его бурлящая масса уже достигла моих лодыжек.

Его кожа была серой как пепел.

— Боги, — вздохнул он. — Это так… — Но он не закончил фразу. Его глаза закатились, и он начал дрожать.

Лужа серебра, в которой я стояла, росла с пугающей скоростью. Или она становилась глубже? Я не могла уловить разницу.