Ртуть

Он выглядел свежим, но явно это произошло не только что. Наверное, вчерашний…

— Что случилось? — спросила я, вставая с кровати.

— Ничего. Примерно в часе езды на север вдоль границы двигалась стая вампиров. Рен подумал, что нам стоит проверить, пока они не преподнесли нам сюрприз или не попытались переправиться выше по реке, но ничего страшного не произошло. У нас была короткая стычка. Вампиры развернулись и убежали.

Я не знала, как к этому относиться. Он сражался, а я слонялась по его дому, ела пирог и пила чай. А на его лице был порез. Я не до конца понимала, какие эмоции это во мне вызывало, но мне это очень не нравилось.

— Я иду к Те Лене, — сказал он, и это сообщение перевернуло что-то глубоко внутри меня. Я была горящим, тонущим обломком девушки и даже не знала, что сделать, чтобы спастись.

— Я пробуду у нее пару часов. Когда закончу, вернусь за тобой, — сказал он.

— Я буду ночевать в лагере?

— Нет. Сегодня мы остановимся в другом месте. Я хочу тебе кое-что показать.

«Я хочу тебе кое-что показать» звучало чертовски зловеще. А переночевать в другом месте? Это тоже немного нервировало. Я протоптала дорожку на ковре у кровати Фишера, а потом встала у окна с видом на темнеющие лужайки и стала грызть ногти. К его возвращению я была уже на пределе. Я испуганно вскрикнула, когда он бесшумно прокрался в комнату.

Царапина на его щеке исчезла. Фиолетовые синяки под глазами были уже не такими яркими, как в тот момент, когда он появился. Он выглядел отдохнувшим. Его настроение тоже улучшилось, отчего мое стало только хуже. Любой здравомыслящий человек был бы рад, что лорд Калиша не был таким ворчливым, как обычно, но меня это почему-то бесконечно раздражало.

— Думаю, здесь ты найдешь все, что тебе нужно, — сказал он, протягивая мне небольшую холщовую сумку.

— Куда мы направляемся?

— Думаю, будет лучше, если я просто покажу тебе.

— А я вернусь? — Мой вопрос прозвучал как сдавленный писк, но он вел себя так загадочно, а я понятия не имела, что происходит, и у меня было достаточно времени, чтобы довести себя до исступления.

— Да, конечно, ты вернешься. Возьми с собой лисенка, если так тебе будет спокойнее. — С каких это пор Фишера волнует, что я чувствую? И он разрешил мне взять с собой Оникса? — Перестань так на меня смотреть, — сказал он.

— Почему? — с подозрением спросила я.

— Боги и гребаные грешники, не бери в голову. Пойдем уже.

Я вышла из темных врат на поляну, окруженную высокими деревьями. На ее дальнем конце под гигантским деревом, которое было таким большим, что затмевало все остальные, были возведены небольшие шатры, которые в сравнении с ним казались крошечными.