Роза

Последний автобус уже ушел, и она оставила ночевать их в нашей квартире.

По опыту частой мастурбации я знала, что между губами есть маленький участок набухшей кожи, который отвечает за настоящее наслаждение. Светлана хотела, чтобы он ласкал этот бугорок языком, но он не сделал этого или сделал слишком быстро, а она в полной мере не ощутила то, что могла ощутить. Сейчас я думаю – почему он не сделал ей куннилингус? Была ли это брезгливость или он не делал его потому, что чувствовал себя униженным? Но и она не решилась сосать его член. Почему? Теперь думаю я. Похоже, я смотрю на ту ночь, как та, для кого любая сексуальная практика кажется нормальной и не содержит унижения и грязи. Но они были совершенно другими людьми, со своими принципами и представлениями, как должен выглядеть секс. В их беседе об оральном сексе я услышала ноты стыдливости и страха. Странно, думаю я, они стыдились делать минет и куннилингус, но не боялись заняться сексом в полутора метрах от спящего подростка.

Кончив, он тихо вышел из комнаты и принес стакан воды. Я слушала их шепот и думала, что мне обидно за Светлану, ее смущенная просьба не была удовлетворена, она хотела, чтобы он дольше был там, у нее между ног. Может быть, она хотела взять его голову обеими руками и со всей силой прижать ее к своей промежности. Так, чтобы внутренние стороны обоих бедер терлись о его щеки и капельки пота оставались на ее ладонях. Я слышала, как он кончил, но не понимала, кончила ли она. Я не знала, может ли женщина кончить от того, что мужчина вставляет в нее свой пенис, потому что мастурбируя в ванной, я кончала только от этого теплого бугорка. Еще долгое время мне казалось, что женщины кончают только от клиторальной стимуляции, а пенетрация – это дополнительные действия для удовлетворения мужчины. Погружая пальцы в свою вагину я ничего не чувствовала, мне казалось, что она глухая и слепая, как нутро закупоренной бочки. Одновременно с этим мне было странно, что у меня есть такое тугое вместительное отверстие. Я прощупывала шершавые влажные стенки вагины, и мои касания отдавались тянущей, ни на что не похожей болью.

Коротко поговорив, они заснули, и я услышала мерный храп. Их запах стоял в комнате, и от него некуда было деться. Я думала, что секс – это такой процесс, который захватывает всех существ, находящихся в нем. Тогда мне казалось нормальным, что они занялись сексом в моей комнате, думая, что я сплю. Я часто просыпалась среди ночи и слышала материн стон и скрип старого дивана через стенку. Теперь, будучи взрослой, я размышляю, что они могли уйти в ванную или закрыться в кухне – их бы никто не застал. Но они остались на полу в моей комнате, словно мой сон был частью и условием их возбуждения.