Ванька-ротный

Возможно в одну из ближайших ночей многие из них будут лежать мертвыми.

Вот жизнь солдатская! Сегодня он рядом и живой! Только на лице серая маска задумчивости. А завтра он труп.

Мы сидим в пустой снежной траншее второй роты. Землянок здесь нет. Вторые сутки мы ползаем к оврагу. Немцы нас пока не видят, но чувствуют, что мы ползаем где-то рядом, потому что, как только мы подаемся к оврагу, они тут же усиливают пулеметный огонь. Что делать, ума не приложу!

Во второй роте имеется одна землянка, но она находится на другом краю. Посылаю туда одного из ребят и велю позвонить старшине, чтобы кормежку нес сюда на передовую. Разведчик возвращается назад и докладывает, что старшины на месте нет, он еще продукты не получил. Поднимаюсь и иду по ходам сообщения в ротную землянку. Здесь в землянку не просунешься и не продохнешь.

В нее набились солдаты стрелки, внутри сидят двое телефонистов и лейтенант командир роты. Расталкиваю в проходе сидящих солдат, дотягиваюсь до телефона и вызываю старшину. Телефонист соединяет меня с разведкой. Я слышу в трубку басовитый голос нашего старшины.

– Забирай кормежку и тащи ее сюда! Мы в окопах второй стрелковой роты. Найдешь нас на самом правом фланге, мы в стрелковых ячейках сидим.

– Водку не забудь! Ребята промерзли, принесешь по двести грамм на брата! На сборы даю тебе полчаса. Час на ходьбу! Ровно через полтора часа ты с Валеевым должен быть в роте! Нам надо успеть вернуться в нейтральную полосу."

"Проходит два часа – ни старшины, ни Валеева. Иду еще раз по извилистым проходам на ротное КП. Звоню еще раз и спрашиваю дежурного.

– Где старшина?

– Старшина и Валеев после вашего звонка сразу ушли!

Что могло случиться с ними по дороге? Не могло сразу двоих насмерть убить?

Проходит еще час. Ребята сидят злые и голодные. Говорю Рязанцеву:

– Федя сходи, позвони старшине! Рязанцев возвращается, пожимает плечами.

Но вот в проходе траншеи появляется наконец старшина. Все смотрят в его сторону, ребята им недовольны.

Старшина весь мокрый, с лица у него ручьями льет пот. Глаза лезут на лоб, на лице выражение кошмара и страха. Подбородок трясется. Старшина ртом ловит воздух, и слова не может сказать. У ездового Валеева на лице кривая, похабная ухмылка. Смотрит на меня и рот до ушей. Носом то и дело хлюпает.

– Чего ты соплей все время шмыгаешь? Высморкайся отойди!

– Что случилось? – спрашиваю я старшину. И в этот момент замечаю, что стоят они перед нами с пустыми руками.

– Что случилось? – повышаю я голос.

– Где наша кормежка? Где твой термос с варевом? – обращаюсь я к Валееву.

– Чего ты улыбаешься, как идиот?

– А ты? – оглядываю я старшину.

– Где твой мешок с продуктами и водкой?

– Нету! – выдавливает из себя старшина.