Ванька-ротный

к Петру Иванычу (заранее) в болото. – Я, старшина Фомичёв, расчёт Парамошкина с пулемётом останутся здесь! Все остальные следуют в болото к политруку и там нас дожидаются! Идти по кустам, на открытые места не выходить. Дойдёте до места, передайте Сокову, чтобы все шли на тот берег! Нас будете ждать на том берегу! Чем меньше нас здесь останется, тем легче нам будет с одним пулемётом отсюда уйти – решил я. Пулемёты разобрали, проворно поставили на узкие остроносые плоты, последние солдаты спустились в воду и вскоре скрылись в кустах. На воде осталась только рябь от их движения. Мы лежали под бугром, постреливая из пулемёта и посматривая на горизонт. Вскоре я уловил отдалённый гул самолётов. Со стороны города из-за леса показались силуэты немецких пикировщиков. Они как будто шли мимо болота по той стороне. Если наши дураки тоже легли сушить портянки, их как раз пикировщики и накроют. Я смотрел и не сводил глаз с самолётов, – Самолёты на подходе – крикнул я, чтоб все были наготове. – На прощание, по немцам, полсотню патрон, беглым… Огонь! Пулемет полоснул длинную очередь. Пулеметчики смотрели на меня. – Давай! – крикнул я и мы скатились к подножью бугра, встали в рост и спустились в воду. В этот раз я вместе с солдатами стоял под кустами. Мы подождали пока самолёты пошли на заход, сбросили бомбы на бугор, завывая сиренами. Картина бомбёжки повторилась. Кверху летели куски земли. Они падали в воду, брызгая в стороны. Пикировщики цепочкой бросились вниз, и над высотой стало подниматься облако рыжей пыли и дыма. Бомбёжка еще не кончилась, а танки тронулись вперёд. Последние пикировщики, остервенело, всаживали свои бомбы, а к нашему бугру уже подползал передний танк, – Ну вот и всё! – сказал я вслух. Услышав «Ну вот» все с облегчением вздохнули. Солдаты засуетились. Кое-кто уже шагнул из-под кустов, чтобы идти. – Куда! Вы что забыли? Самолёты висят над головой, а они прутся, не разбирая дороги! – Стоять и не шевелиться! Пока они не уйдут! Пикировщики построились после бомбёжки и легли на обратный курс. Я подал команду, и мы осторожно не выходя из кустов пошли загребая руками воду к противоположному берегу. Выйдя из воды на твердую землю, солдаты грязные и мокрые побрели на опушку леса. Здесь под деревьями лежала и ждала нас вся оставшаяся рота. 22. С солдат текло. Но все повалились на землю, сил больше не было. Они были измотаны пережитым за всё это время. Я на лицах солдат видел не только усталость, а совсем иное, свое. Они за это время пережили страх и панику, выстояли и не дрогнули. Они не ослабли, а наоборот, окрепли духом и силой. С этими солдатами можно теперь в любой ад спускаться, (Вместе мы всего ничего, а) За месяц с лишним много пережито и сделано.