Ванька-ротный

Только сейчас я вспомнил, как при заходе самолётов на дорогу от цепочки пикировщиков оторвался (отделился) один самолет. (и пошел в пике на дорогу) -Как они вас обнаружили? -Я товарищ лейтенант был в кустах. У меня живот перехватило. А ребята лежали на траве возле дороги. Грелись на солнце. -Ну и что? -Все думали, что самолёты пошли дальше. А когда они повернули обратно (и пошли) 20. (на нас), все вскочили и бросились в окоп. (Немец сверху сразу их засек). Я сидел в кустах, так и остался там. Я побоялся бежать, вот и остался жив. – Так! Так! – сказал я, обдумывая то, что случилось. Я припал к стереотрубе и посмотрел в сторону немцев. Танки стояли на месте, немецких солдат не было видно. Политрук и часть свободных солдат стояли в воде. Лишних людей нужно убрать от сюда – подумал я и махнул им рукой. – Отойдете в кусты на прежнее место! Ждите нас там и не высовываться! Немцы уже ведут переговоры по рации, вызывают снова авиацию – подумал я. Я больше не потирал руки от удовольствия. Я чувствовал, что игра подходит к концу. От усталости и напряжения (забот, от переживаний и напряжения)силы были на пределе. Теперь я спрашивал себя, зачем я вернулся на высоту. Что толкнуло меня кинуться снова сюда. Возможно первая удача, желание удивить немцев. А может это бессмысленный поступок? Сейчас я могу поставить под удар всех своих людей. Пётр Иваныч никогда бы не пошёл на это. – Старшина! Передаю тебе трубу! Дерни немцев огоньком! Я сбегаю во взвод младшего лейтенанта. Может, там остались раненые? – Бежим – крикнул я солдату. Я бежал по дороге и думал. Солдат с перепугу доложил что все убиты. А там лежат тяжело раненые. Мы можем бросить их. Когда мы подбежали к пулемётному окопу, я увидел развороченные края глубокой бесформенной воронки. На кустах и деревьях около дороги висели кровавые обрывки солдатской одежда, куски мяса валялись в пыли. Около поваленной берёзы стоял кирзовый сапог наполнений кровавым месивом, поверх него торчала белая кость. Вот собственно всё, что осталось от пулемётного расчета и младшего лейтенанта Лени Пискуна (Гринбера). Все они погибли от взрыва бомбы в одно короткое мгновение. Выходит, что они побежали? – спросил я стоявшего рядом солдата. – Побежали! Товарищ лейтенант. Я видел, как они прыгнули в окоп, и в это время ударила бомба. Меня тоже тряхнуло. Уши до сих пор болят. Солдат говорил и вздрагивал всем телом, словно на него с высоты падали бомбы. Я взглянул ещё раз на кусты. На них болтались обрывки кишок, с них ещё капала алая кровь на землю. Когда мы вернулись назад, все смотрели на нас, как будто мы вернулись из ада, видно у нас был впечатляющий вид. – Ну что там? Товарищ лейтенант. – Потом! Сейчас не до этого! Я решил на бугре оставить один пулемёт и все остальные отправить 21.