Романтическая история мистера Бриджертона

– Проделывает это с человеком? - спросила она, широко открывая глаза.

– Заставляет ценить дом, - мягко пояснил он.

Ее глаза, такие серьезные и любознательные, встретились с его зелеными глазами.

– И все же, ты до сих пор любишь путешествовать.

Он кивнул.

– Я ничего не могу с этим поделать. Это как болезнь.

Она засмеялась, и ее смех ему показался очень музыкальным.

– Не будь смешным, - сказала она. - Болезнь вредна. А путешествия питают вашу душу.

Она посмотрела вниз на его руку, осторожно снимая салфетку и проверяя его рану еще раз.

– Выглядит почти зажившей.

– Почти, - согласился он.

По правде, говоря, он давно подозревал, что кровотечение остановилось, но не хотел заканчивать такую беседу. И он знал, что в тот момент, когда она прекратит волноваться о его руке, она уйдет.

Он не думал, что ей хотелось уходить, но так или иначе, он знал, то она уйдет. Она, возможно, думает, что это будет самый правильный поступок, и что он хотел бы, чтобы она побыстрее ушла.

Ничто, не могло быть дальше от истины, понял он, чем это утверждение. И ничто, не могло испугать его больше.

Глава 6

У всех имеются свои секреты.

Особенно у меня.

Светская хроника Леди Уислдаун, 14 апреля 1824– Мне жаль, что я не знала, что ты ведешь дневник, - сказала Пенелопа, повторно нажимая на его ладонь.

– Почему?

– Я не уверена, - сказала она, пожимая плечами. - Всегда интересно узнать, что в каком-нибудь человек скрыто намного больше, чем видно невооруженным глазом, ты не думаешь?

Колин несколько минут молчал, затем неожиданно выпалил:

– Тебе, правда, понравилось?

Выражение лица стало немного удивленным.

Он был испуган. Сейчас, он, по общему признанию один из самых популярный и искушенных джентльменов высшего света, превратился в робкого школьника, зависящего от каждого слова Пенелопы Физеренгтон, успокаиваясь лишь после ее похвалы.

О, Господи, он зависел от Пенелопы Физеренгтон.

Не то, чтобы что-то было не так с Пенелопой, поспешил он себе напомнить. Просто она была…ну, хорошо…она была Пенелопой.

– Конечно, мне понравилось, - произнесла она с мягкой улыбкой, - Я только что, тебе закончила тебе это говорить.

– А что было первой вещью, поразившей тебе, при чтении дневника? - спросил он, решив, то теперь он мог бы выглядеть законченным дураком, ведь он и так уже наполовину идиот, раз решился спрашивать ее.

Она озорно улыбнулась.

– Вообще-то первой вещью, поразившей меня, что твоя манера написания слов была гораздо более опрятной, чем я могла предположить.

Он нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне трудно представить тебя, склоняющимся над партой, и совершающим такие точные движения, выписывая закорючки - ответила она, напрягая губы, чтобы скрыть улыбку.