Романтическая история мистера Бриджертона

– Я боюсь, ваш носовой платок окончательно испорчен."

"Колин лишь прикрыл глаза и покачал головой. Пенелопа была достаточно умна, чтобы интерпретировать его действие, как: Меня это не волнует. И она оказалось достаточно чуткой, чтобы больше не упоминать об этом предмете. Нет ничего хуже женщины, все время болтающей о ерунде.

Ему всегда нравилась Пенелопа, но как бы то ни было, он никогда не понимал до сего времени, какой умной она была. Он предполагал, что если бы его спросили, он бы сказал, что она достаточно яркая, но до этого времени он никогда не раздумывал на эту тему.

Ему наконец-то открылось, что она, в самом деле, была очень умной и чуткой. Он вспомнил как сестра однажды сказала, что Пенелопа довольно энергичный читатель.

И возможно такой же пристрастный и придирчивый.

– Я думаю, кровотечение остановилось, - сказала Пенелопа, обвязывая его руку салфеткой. - Фактически, я была бы уверена в этом, если бы не чувствовала себя плохо, всякий раз, когда я смотрю на рану.

Он очень хотел бы, чтобы она никогда не читала его дневник, но теперь, когда она его читала…

– Э-э, Пенелопа, - начал он, удивленный неуверенностью, прозвучавшей в его голосе.

Она подняла голову, и посмотрела на него.

– Прошу прощения. Я слишком сильно нажала?

Некоторое время Колин лишь глупо моргал. Почему он никогда не замечал, какие большие у нее глаза? Он, конечно, знал, что они карие и… Нет, задумывался об этом, но если быть честным с самим собой, то спроси его ранее этим утром о ее глазах, и он не смог бы определить, какого же он все-таки цвета.

Но, так или иначе, он знал, что теперь никогда не забудет снова.

Она ослабила давление. - Так хорошо?

Он кивнул.

– Спасибо тебе. Я сделал бы это сам, но это моя правая рука и -

– Ничего не говори. Это самое малое, то я могу для тебя сделать после…после, того как…

Она посмотрела в сторону от него, и он понял, что она снова собирается принести свои извинения.

– Пенелопа, - начал он снова.

– Нет, подожди, - она почти выкрикнула, ее темные глаза, вспыхнувшие от…

Могла ли это быть страсть?

Конечно, это была, скорее всего, совсем не та страсть, которая ему широко известна. Но разве нет других видов страсти? Страсти к учебе. Страсти к…литературе?

– Я должна тебе это сказать, - быстро проговорила она, - Я знаю, с моей стороны, это было непростительно смотреть твой дневник. Я просто… скучала… и ждала…ничего, не делая, и затем я увидела книгу, и мне стало любопытно.

Он открыл рот, чтобы прервать ее, чтобы сказать: что сделано, то сделано. Но слова лились из ее уст сплошным потоком, и ему оставалось лишь слушать ее.