Белоснежный роман

– Мы одним глазком, – остановилась она у люкса и приободрила его: – Он вообще может быть закрыт.

С этими словами Настасья извлекла из сумочки свой уже известный батистовый платочек, накинула его на ручку двери, взялась за самый ее кончик и осторожно нажала…

И дверь подалась.

– Так, – жестко произнес Вольский командирским тоном и нежно, но настойчиво отстранил Настю от двери. – Стой здесь, я посмотрю.

– Я не смогу здесь стоять, Максим, – честно призналась она.

– Ладно, – посмотрел он на нее недовольно, – держись сзади.

Он вошел в номер и громко позвал:

– Кто-нибудь есть?

Ответа не последовало. Вольский, медленно ступая, прошел вперед, Настя, двигавшаяся за ним сзади, вдруг окликнула с тревогой:

– Стой!

– Что такое? – развернулся он к ней.

– Что-то не так. Что-то очень не так, Максим. Ты запах чувствуешь?

– Запах? – он принюхался. – Ну есть что-то непонятное, но совсем чуть-чуть.

– Смотри, – она показала на вазу с фруктами, стоявшую на столике у зеркала в прихожей. – Идем посмотрим, чем пахнет, только старайся ни к чему не прикасаться.

– Да уж постараюсь, – проворчал он.

В гостиной и спальной комнате все оставалось без изменений, как и было в прошлый раз, когда Настя заходила сюда, а в ванной…

Снова прибегнув к помощи платочка – накинув его на ручку двери и нажав на самый ее краешек, Настя вошла в ванную комнату, забыв предупреждение Вольского следовать только за ним.

Зашла и чуть не запнулась о чьи-то ноги…

И увидела все сразу. Сердце бешено заколотилось, ноги ослабли, и Настя резко судорожно вздохнула, оторопев от ужаса.

На полу в неестественной позе, как брошенная кукла с неправильно, не по-живому вывернутыми ногами, в странной позе лежала горничная Зиночка с искаженным мукой лицом: глаза вылезли из орбит, язык вывалился, лицо налилось кровью, а на шее синела четкая полоса.

И пахло! Вот и нашелся источник странного запаха!

И это было так страшно!!! Так ужасно, неправдоподобно страшно!!!

– Максим!!! – заорала Настя, забыв про всякую конспирацию, и прижала ладони к губам.

Он сильно дернул ее на себя, резко вытащив из комнаты, как пробку из бутылки, одним каким-то движением, задвинул себе за спину и только после этого рванул в ванную и замер в последний момент, наткнувшись взглядом на Зиночку.

– Твою мать! – гаркнул Вольский, провел ладонью по волосам, словно что-то пытался сдернуть, и повторил, как выплюнул: – Твою ж мать!

– Максим… – заплакала Настя.

Он развернулся, шагнул из ванной комнаты к ней, притянул резко к себе и жестко прижал к груди ее голову.

– Тихо, тихо, – уговаривал он ее. – Просто не смотри туда.

– Я должна, – сказала она жалобно сквозь слезы.

– Нет, – отрезал он жестким командирским голосом. – Не должна. Все, Настя, шутки кончились. И игры в детективов тоже.