Самоход. «Прощай, Родина!»

Кроме отечественных в нем было полно немецких моделей, а также поставленных по ленд-лизу, большей частью американских. Почти все армейские авто американского происхождения имели привод на все оси, что для отечественных было редкостью.

Когда Виктор проскочил мимо грузовичка, он понял, что рядом с ним висел какой-то знак. При работающей фаре глядишь – и рассмотрел бы, а сейчас дорогу смутно улавливал; просто она темнее была, чем окружающий пейзаж. Люк не открывал – и без этого холодно, а через триплекс обзор плохой; а тут еще тягач швыряет вверх, вниз, в стороны.

Он проехал еще с полкилометра, и прямо посередине дороги увидел пушку, да еще и не брошенную – расчет вокруг нее суетится. А главное – понять не могут, что на них мчится. По лязгу гусениц, по реву двигателя – танк, но больно уж низкий, едва выделяется на фоне дороги.

Слава богу, не выстрелили.

Виктор остановился перед пушкой. Наша «сорокапятка», расчет в тулупах – немцы тулупов не имели. Стало быть, свои. Он открыл люк механика-водителя:

– Фу, чертушка! Напугал! Вроде по звуку танк, а не видно.

– Не знаешь, где отдельная танковая бригада?

– Полегче что спроси… Тут сейчас все вперемешку. А впрочем, метров триста вперед, справа танк стоит – у экипажа узнай.

Виктор тихо объехал пушкарей. Неужели все прикрытие от немцев – вот эта единственная пушечка по прозвищу «Прощай, Родина!»? Или он в темноте других не увидел?

Через несколько минут справа от дороги показался силуэт танка. Виктор остановился, вылез из тягача и почувствовал, как болят кисти рук и ног. Неужели поморозил?

Возле темной громады танка возились люди, позвякивал металл, иногда вспыхивал свет фонарика.

Он подошел ближе. Ба, да это же «горбач»! Некоторые еще называли его «эмча». Знакомец «шерман» в сорок третьем – не частая машина на фронте.

Приветствие распространенное, а главное – сразу понять в темноте можно – свой!

Кто-то включил фонарик, свет ударил в лицо, и Виктор зажмурил глаза.

– О, Стрелков! А почему никто по рации не отвечает?

Виктор по голосу узнал помпотеха бригады, где еще совсем недавно ремонтировался «шерман».

– Так нет больше роты – как и приданных ей самоходок. Всех сожгли, похоже – один я остался.

– Как «один»? А экипаж? Ты же на танке подъехал…

– Не танк – тягач на базе «тридцатьчетверки». Угнал я его…

– Как «угнал»? Ох и попадет тебе!

– Не у своих угнал – у немцев… Гранатами закидал их и угнал. По дороге еще автоколонну раздавил…

В ответ – немая сцена. Парни опытные, не один бой прошли, но чтобы от немцев наш Т-34 привести – такого еще не было. Все молчали. Соврать было нельзя, вещественное доказательство рядом мотором урчит. А правда чревата – в немецком тылу был. Особистам же только повод дай.

Но Виктор уже не боялся, ему было безразлично.