Самоход. «Прощай, Родина!»

Отдохнув, поднялся и поковылял в медпункт.

Там фельдшер, вначале осмотрев руки, заявил:

– Сам знаю, после контузии в самоходке долго пролежал.

– Сейчас мазью намажу и перебинтую.

– Руки – ерунда, ноги у меня… Ходить не могу.

А вот с этим была проблема: ноги распухли, и снять сапоги было невозможно.

Поколебавшись, фельдшер разрезал голенища ножницами и еле стянул их. Резать почти новые сапоги было жалко, но иного выхода он не видел. В валенках в танке несподручно – педали не нажмешь. Да и скользят они по броне, намокают, топливо впитывают, масла – на танке с этим беда. Комбинезоны вечно замаслены – то пушечным салом, то смазкой от снарядов, то моторным маслом. И запашок соответствующий.

А вот портянки – хорошие, фланелевые, никак не хотели сниматься. Кожа на ногах полопалась, портянки пропитались сукровицей, прилипли – не отодрать. Их отмочили теплой водой и кое-как сняли, местами – с кусками кожи.

Виктор увидел свои ступни, и ему стало жутко. Он слышал, что при серьезных формах обморожения ступни ампутируют.

Растерялся и фельдшер. Он привык к ранениям и ожогам – у танкистов в бою чаще всего ожоги и случаются. Обморожения же – у пехотинцев, которые в окопах сутками сидят.

– В медсанбат тебе надо, лейтенант, а то и в госпиталь. Не моего уровня такое лечение.

Виктор, сам увидевший свои ноги, был не на шутку испуган. Как без ног жить, если врачи примут решение их отрезать?

– Я не против, но сейчас ехать не могу, у меня особист документы забрал.

– Тогда занимай койку, я тебе мазь наложу.

Из всех мазей здесь была одна – вонючая мазь Вишневского.

Фельдшер щедро намазал ею ноги Виктора, забинтовал их и для передвижения принес валенки огромного размера с отрезанными голенищами – получилось что-то вроде войлочных тапочек.

В медпункте было тепло, на топчане лежал матрац – дело на войне почти невиданное.

Виктор снял куртку, улегся и почувствовал, что забинтованные места колоть стало, как иголками, наверное отходили под воздействием мази.

Виктор устал, вымотался, очень хотелось спать. Однако боль не давала уснуть, и он никак не мог найти себе места.

Фельдшер заметил это.

Фельдшер налил полстакана спирта, а на закуску принес кусок хлеба с американской консервированной колбасой.

Виктор выпил спирт, закусил его бутербродом, и показалось – отпустило. Он разомлел и уснул.

Проснулся же от громкого разговора.

– В госпиталь ему надо, – доказывал фельдшер, – ноги у него сильно поморожены, как бы ампутировать не пришлось.

– Я ненадолго, только документы отдать.

В комнатушку, где в ряд стояло четыре топчана, вошел особист.

Виктор сел на топчане.

– Лежи, лейтенант. Держи свои документы и пистолет. Твое счастье – полковая разведка утром из рейда вернулась.