Изменники Рима

Когда Катон поднял ее, он увидел, что это была туника с длинными рукавами, спускавшаяся до его икр. Рядом на полу лежали сандалии. Он накинул тунику на край кровати и оглядел богато вышитые гобелены, висящие на стенах, кивнув самому себе, оценивая все это окружение. Вологез пока что относился к нему как к почетному гостю, но не было никаких гарантий, что такое гостеприимство переживет попытку Катона заключить мирный договор.

Как только он разделся и лег в ванну, раб проскользнул в комнату через секретную дверь за одним из гобеленов и, подняв одежду Катона, поспешил обратно тем же путем, которым пришел.

- Привет! Эй, ты! - крикнул ему вслед Катон. - Положи их, черт тебя побери!

Ему удалось вытащить только одну ногу из ванны, прежде чем раб скрылся за гобеленом. На мгновение он заколыхался, а затем все стихло, единственный звук – вода, плескавшаяся внутри ванны. Катон яростно посмотрел на гобелен на мгновение, прежде чем снова погрузиться в ванну.

Позже, когда вода остыла, он вышел и вытерся льняным полотенцем, оставленным для него на ближайшем табурете, затем оделся в тунику, предоставленную парфянами, и прошел через занавешенный дверной проем, чтобы оказаться на балконе с видом на сад во внутреннем дворе, подсвеченный немного лунным светом в серые цвета. Легкий звук заставил его обернуться, и он увидел охранника, стоявшего дальше по балкону и внимательно наблюдающего за ним.

- Вот вам и гостеприимство, - пробормотал Катон про себя. Вологез вполне мог приготовить ему тонко позолоченную клетку, но это все же была клетка.

- Хорошая ночь, - обратился Катон к мужчине по-гречески, но охранник постучал пальцами по губам и покачал головой. Катон не мог определить, приказали ли ему молчать или ему вырезали язык.

- Справедливо. Тогда никаких разговоров."

"Опираясь руками на балюстраду, он вдыхал ароматы, исходящие из сада, пока он исследовал размеры дворца, который мог видеть. Он был построен в масштабах, которые унижали императорский дворец в Риме. Увидев улицы и постройки Селевкии, он мог только догадываться о потоках богатств, плывущих в казну царя Вологеза. Его предыдущий опыт в Парфии ограничивался кампаниями в пустынях и горах спорной границы между двумя империями, и ему было трудно приравнять неуловимые банды конных лучников к великолепию, которое можно было найти в самом сердце империи.

Сказочное богатство Вологеза не было мифом, и Катон мог представить себе алчный блеск в глазах римских государственных деятелей, после его доклада по завершении посольской миссии. В Парфии можно было захватить такие богатства, которые превзошли бы привезенные Помпеем Великим и Суллой до этого.