Революция

– Да вы, краснопузые, хуже любого немца! – бросил недовольно ещё один боец, похожий как брат-близнец на первого казачка.

– Это чем же? Живу себе в деревне, никого не трогаю, что я такого сделал вам?

– Да все вы одинаковые! Настоящие люди воюют за нас, а вы или против, или отсиживаетесь, прячетесь, суки трусливые.

– А вот сейчас обидно было, – всерьёз обиделся я. – Иван, как ты оказался в одной компании с такими злыми ребятками? Уж ты-то знаешь, трус я или нет, сколько мы с тобой повидали на фронте!

– Кончай базлать, краснопёрый, молись, здесь останешься!

Значит, уже всё решено, и Иван ничем тут не поможет. Ладно, раз нет другого выхода…

– Однажды, когда я из плена сбежал и вернулся к своим, попал как раз к вашим братьям, так вот, там были настоящие казачки, которые руку жали и едой делились, признавая за мной право сидеть рядом и называться воином. Но вы не такие, вы – позор для казака. – Вижу, как они вынимают шашки, внутри всё начинает улыбаться, зарубить хотят, ха, да я о таком и мечтать не мог! – Это мой лес, а вы на моей земле, – мгновенно выхватываю пистолет и делаю шаг в сторону, чтобы Старый мне не перекрывал линию огня, – и здесь останетесь именно вы!

В тот момент, когда я уже поднял пистолет, заметил краем глаза движение за спиной Старого. Один из его же дружков уже замахивался на Копейкина. Мне было крайне неудобно, Иван закрывал врага от меня, и пришлось делать прыжок. Едва коснувшись земли, попутно ударившись о сосновые корни плечом, делаю быстрый выстрел. Казачок, угрожающий моему другу, падает с простреленной грудью, выронив шашку. А дальше пошло уже совсем другое действие. Оставшиеся солдаты начали доставать свои пистолеты, но помог мне в этот момент осознавший все разом бывший товарищ. Старый выхватил огромный «маузер», и в два ствола мы просто покрошили казачков, не успевших даже поднять оружие. Наступила звенящая тишина, лишь птицы громко кричали где-то невдалеке, испуганные шумом наших выстрелов.

– Почему, Коля? Вроде нормальные ребята были, почему они не поверили мне и сделали всё это? – Старый обходил тела своих товарищей и причитал.

– Потому, Ваня, что граждане из этого сословия не признают никого, кроме таких же, как они. Это – нацизм, Старый. И выжигать его нужно калёным железом. Именно нацизмом заразят всю Европу через двадцать лет, и она вновь попрет на нас…

– Ничего, возвращайся к своим, об этих я позабочусь, не боись, похороним, как положено, мы не звери.

– Они подняли руку на своего боевого товарища и его друга, они не достойны почестей. Собаки! – сплюнул, трезвея после отката, Старый. – Мы ещё увидимся, Ворон?

– Странно, ни один из вас не спросил об этом там, на вокзале, тогда мы просто разошлись, а теперь, как видишь, двоих из вас я уже встретил здесь.