Революция

Есть у меня идейка, только для её воплощения нужно как-то попасть к одному усатому человеку в гости. А он сейчас даже не знаю где. Ленина нет, и товарищ Коба может быть сейчас как в Царицыне, так и в Москве. Да вообще где угодно, история нынче совсем другая, я со своим знанием уже не котируюсь особо. По личностям да, могу помочь во многом, но вот по событиям уже всё. Хоть ту же войну взять, ведь она всё ещё идёт, кто у нас воюет, как их умудряются там удерживать, агитацией? Смешно. Нет, сидя здесь, в деревне, ничего не узнаешь и не поймешь, а если хочу что-то сделать… Пора вылезать. Не усидел я в мирных фермерах, да и предполагал я такое продолжение моей жизни. Я машина для убийств, какой из меня крестьянин…

– Даже не начинай, Ваня! Я все сказал! На тебе Мария, только тебе я могу поручить ее, больше никого у неё нет. Как устроюсь сам, вытащу вас к себе, найду возможность устроить вам спокойную жизнь.

– Ты, значит, воевать, а меня почему-то в землепашцы записал? Коля, так нельзя, ты не имеешь права так со мной поступить!

– Ну-ка цыц, молодец! Ещё указывать мне будешь? Ты мне честно ответь, с Машей у тебя серьёзно?

– Да, – глядя мне прямо в глаза, ответил Иван, – люблю её, больше жизни люблю.

– Ну, так и люби, дурачок, да береги! Полезешь на войну, она опять одна останется, об этом подумал? – Теперь он опустил глаза. – То-то и оно. Я обещаю, что вытащу вас к себе или вернусь назад. Вы одни у меня, Ваня, больше нет никого. Думал, что ещё друзья есть, а выходит…

– Ты что-то о ребятах узнал? Живы? – моментом вскинулся Малой.

– Я Старого видел, – не стал врать я.

– Где? – Старого Ванька уважал.

– Неподалёку, по мою душу приезжал.

А с ним ещё пять казачков, которые почему-то очень сильно захотели порубить меня в капусту.

– Без Старого. Он ушёл к своим… Так уж вышло, Вань, но он выбрал свою сторону и свою судьбу. Он у белых.

– Мать его за ногу… Ты ж нам всем рассказывал, я же помню! Ничего ведь у них не выйдет, только зря людей губят! Почему он ушёл к ним?

– Примерно по той же причине, что и ты пострелял тех казачков, что пришли к тебе домой. Там всё неоднозначно, Вань, сложно. Говорит, красные вырезали всё село, да только ты и сам теперь знаешь, что против белых могут быть не только большевики, много нынче всякого сброда, разве можно сказать что-то однозначно? Он считает, что виноваты большевики, ты нарвался на казачков. Меня убить хотели и те, и другие, кому верить?

– И кому? – робко, стыдливо как-то спросил тихо Ваня.

– Себе, Вань. Слушать сердце и верить ему. Я еду не кого-то убивать, я еду искать свой путь, надеюсь, что удастся хоть в этот раз повлиять на происходящее в лучшую сторону. Есть задумки, получится что-то, будет всем хорошо, а нет… Ну, значит, не судьба.