Революция

Что теперь, Метла мне в голову с километра выстрелит?

– Не знаю, да и вряд ли он сообразит, где ты и что делаешь. Вспомни, он всегда был горяч и дрался крепко, но думать за него приходилось нам.

Это правда, Лёшка был слишком импульсивным и полагался на рефлексы.

– Ты знаешь моё мировоззрение, захочешь изменить жизнь, милости прошу. Придёшь опять с такими же, будет война. Я не испытываю ни малейшего желания убивать русских людей, но и думать не стану, когда вижу перед собой такую гадину.

– Как все сложно… Ведь они наверняка таким же считали и тебя, да и меня тоже. Раз решились и меня зарубить, значит…

– Не знаю, что они там себе считали, только я не был для них угрозой и стрелять решил после того, как они обозначили свои намерения.

– Если доберусь, что передать его превосходительству?

– А что передать? – задумался я. – Скажи, что зря он не послушал меня, все равно не будет так, как они хотят, не будет. Будущее предрешено и изменить не получится.

Мы простились с Иваном, мне было ужасно нехорошо, вот так, прощаемся с тем, с кем делили шинель и кусок хлеба… И сколько сейчас таких, как мы? Даже родственники оказываются по разные стороны баррикад, а не только товарищи. Жаль, очень жаль.

– Пётр Миронович, доложи куда надо, там какие-то залётные, только они неживые уже. По-человечески так вроде похоронить бы надо, но тебе же нужно о них доложить?

– Они убиты? – внимательно посмотрел на меня староста.

– Убитее не бывает, – пошутил я в ответ.

– Да что ж ты меня за какого-то былинного богатыря держишь? Пётр Миронович! Их там пятеро, а я один был.

– Тогда сам зачем стрелял? Коля, ты если врать собираешься, хотя бы подготовься. От тебя порохом прёт за версту!

Черт, в который раз уже так попадаюсь. Привык на фронте, там всё в дыму и порохе, а тут, в мирной жизни, да на свежем воздухе, люди сразу чуют запах пороха.

– Пойду, отмоюсь, – отвернулся я.

– Это, Николай… – прихватил меня за плечо староста.

– Да, Мироныч, – по-простому бросил я, слегка скосив на него глаза, но не поворачиваясь.

– Ведь их шестеро было, уверен, что проблем не будет? А если на тебя настрочит кто?

– Не будет, – грустно выдохнул я, – уверен.

Уверенность, конечно, так себе, всё же, как ни крути, но мы с бывшим товарищем по разные стороны оказались. Точнее немного не так. Я-то не совсем красный, я как бы не служу, но к кому склоняюсь, Старый понял, поэтому и говорю, что по разные стороны. Эх, зачем он влез туда? Зачем? Погибли все, и что теперь, убивать всех вокруг только за то, что им ближе идеология большевиков? Да, я сам решаю проблемы убийством, но блин, я ж не стреляю гражданских по деревням и селам! А вообще, кажется, всё же пришло и моё время, отдых закончился. Но если и влезу во всё это дерьмо, то только на своих условиях.