Революция

– Ваня, ты забыл наши беседы? Я давал присягу стране и царю, нет сейчас ни того, ни другого, второй раз присягать я не собираюсь. Я говорил тебе, своих убивать я не стану.

– А я вот, – Старый отвел глаза, – стал. Стал, потому как увидел, что они делают в деревнях и селах, городах и весях. Грабят народ, убивают нашего брата, солдата и офицера…

– А вы, значит, никого не убивали и не грабили? Все такие белые и пушистые? – съязвил я.

– Коля, это война, здесь всякое бывает…

– Я тебе говорил! – нажал я сильнее и жёстче. – Ты как никто знаешь, что будет и чем окончится. Знаешь, что дело ваше проиграно не начавшись, но всё равно туда полез. Что это, Иван, глупость или расчёт? Никогда не замечал за тобой глупости.

– Помнишь, мы убрали в Париже парочку, ты сказал тогда, что есть шанс что-то изменить?

– Я лишь хотел сделать так, чтобы крови пролилось меньше. Я объяснял тебе.

– Вот и я подумал, что вдруг выйдет. Когда убили вождя красных, у многих появилась надежда. Он был очень опасен, потому как умным человеком был.

– Ваня, да каким бы он ни был, но он же не один. Я тоже ошибался и признаю это. Я пытался лично повлиять даже на царя, итог ты знаешь, ничего не вышло.

– Да, но на него, в сущности, плевать, он не жилец был, как и немка. Важно, что он оставил страну на брата, тот оказался куда решительнее.

– Я, кстати, абсолютно ничего не знаю о том, кто рулит у белых. Значит, кто-то из великих князей?

– Командиры говорят – да, вполне. Из-за границы помогают, но слабо, конечно, сами не участвуют, что хуже.

– Ваня, да им нужно всегда только одно, чтобы мы сами тут поубивали друг друга, а они потом возьмут всю нашу Русь-матушку и будут её доить.

– Пусть попробуют. Так что, ты с красными?

– Я уже всё сказал тебе, а ты всё понял. Я сам по себе, надоело убивать, а уж своих и вовсе не хочу. Приходили ко мне, что скрывать, как смог, отделался от них, пока больше не трогают. Вот каких-нибудь англичан тут да, пострелял бы, наверное.

– Они – главные враги! А о красных и белых скажу тебе просто. У меня в доме живут два человека. Парень и девушка. Одну едва не убили в тот день, когда мы выгрузились на Финляндском вокзале, случайно удалось её спасти. Ее чуть не сделали калекой, а то и хуже, штаны у одного из бандитов в форме моряка были уже спущены. Она девочка совсем, ей тогда всего четырнадцать было. Я убил этих революционеров, убил не раздумывая.

– Так это же красные! У нас приказ по армии моряков вообще в плен не брать!

– А второй человек у меня парнишка, двадцати лет. Вернулся с фронта домой, в родную деревню, а уже в этом году туда заявились казачки… Уничтожили твари всех, вырезали стариков и детей под ноль. Парнишка этот сумел убить нескольких и сбежать.