Революция

– Я все поняла, буду делать то, что прикажете, – послушно склонила голову девочка Мария.

– Позвольте нескромный вопрос, сколько вам лет, сударыня?

– Четырнадцать, – тихо пролепетала Мария.

Скоты! Совсем ребёнок!

– Пойдёмте со мной, внизу нас ждут другие люди, один из них нас с вами спас, привезя сюда. Он рискует теперь сам, так как помог нам с вами сбежать. Надо спасти и его семью.

Я предложил ей помощь, и она согласилась, сил после пережитого у неё мало, так что я отнёс её на руках к нашему транспорту. Уселись все, даже место ещё оставалось. Четверо детей извозчика Ефима сидели тихими мышками и слушались грозно поглядывающего на них отца. Их мать, напротив, вид имела самый кроткий, только поздоровалась и более не сказала ни слова. Спустился врач Александр Владимирович с несколькими небольшими сумками. Я поинтересовался:

– Александр Владимирович, может, супруге надо больше места под вещи?

Доктор на меня посмотрел с усмешкой и ответил:

– У меня нет супруги, Николай Васильевич, Мила – мой помощник и друг.

Вот оно чё! А я-то, дурак, думал, она ему жена… Ха, наверное, я со стороны выгляжу полным кретином. Ну и ладно, а чего тут такого? Красивая, между прочим, женщина, а доктор глупец, если до сих пор не женился на ней.

– Ефим, указывай дорогу! Кроме тебя, никто нас отсюда не выведет, – приказным тоном заявил я, когда все уже сидели по местам.

Мария лежала, частично покрытая бинтами, частично укрыта одеялом. Мила и супруга извозчика были обряжены в сестер милосердия, на Ефима намотали бинтов, а его дети, маленькие еще, три пацана и девчушка, сделали всё, чтобы их вообще было не видать.

– Ты, вашбродь, давай-ка в кузов лучше. Если что, от тебя с этой бандурой, – он указал на готовый к бою пулемёт, – толку всяко больше будет.

– Не, Ефим, тебе моя форма не пойдет, у меня и бумаги, если что, подходящие, я себе ещё и справку нарисовал от главного врача Шлиссельбургского госпиталя, правда, понятия не имею, есть ли там этот самый госпиталь.

– Могешь же ты, вашбродь, всякие штуки выдумывать, – подкрутил ус и крякнул от восхищения Ефим Платонович.

– Нужда заставляет, братец. Слышал такую поговорку: «Жить захочешь, ещё не так раскорячишься!»

– Вот это завернул! – рассмеялись, кажется, все, даже дети.

– На деле же, Ефим Платонович, если дойдет до стрельбы, поменяться нам с тобой не проблема, да и справишься ты, я думаю, с пулемётом. Я же тебе всё показал, сложного ничего нет. Запомни главное, впереди у тебя целей не будет, только если позову, это уже крайний случай. У меня здесь своё оружие, а как я с ним управляюсь, ты видел.

– Это да, лихо вы могёте!

– Учили хорошо, – кратко пояснил я. – Так что, как поедем?

– Однозначно по Обводному и на юг вдоль Невы. На тракт выйдем, дальше просто.